Муж хмурится, смотрит то на Стужева, то на меня, а потом его лицо светлеет.
– А-а-а! Я понял!
– Молодец, что понял, – больше не играет Стёпа. – Давай вали отсюда.
– А ты молодец, Лина, – уходя бросает мне муж. – А святую-то с себя строила.
– Пошёл вон! И квартиру ты мою, не увидишь! – выплёвываю я.
Мы смотрим, как за ним закрывается дверь, и только потом я выдыхаю.
– Спасибо.
– Не за что, – задумчиво смотрит на дверь Степан.
– Ты правда меня выпишешь? – робко спрашиваю я.
– Да.
– Переночуешь у меня сегодня? – прямота – теперь мой конёк.
– Да, – отвечает он, взглянув в моё лицо.
Глава 6
За окном валит снег, а я опять сижу на подоконнике. Ну люблю я их, что поделать. Я уже переоделась в свою домашнюю одежду, в которой я была, когда вывалилась из окна, и теперь чувствую себя гораздо уютнее. Только босые ноги мёрзнут. Так и цистит подхватить недолго.
В голове всё крутится лицо Виктора. Пятнадцать лет прожить со сволочью и не понять этого. То ли я такая дура, то ли он хорошо прятался. Внутри неприятно скребут кошки, потому что этого человека я когда-то любила. И никогда бы не подумала, что он способен на такое. Что он может мне изменять и при этом спать со мной в одной постели. Что он может думать о том, как признать меня недееспособной. Что он вообще может быть таким, может так на меня смотреть. Как на врага.
А если так поступил один мужчина, которого я любила, значит, чисто теоретически так может поступить любой. Даже самый с виду надёжный. Как открывать своё сердце после такого? Как не бояться снова влюбиться?
И с чего бы меня волновало, как снова влюбляться? Не из-за шикарного ли доктора это? Так, ты выбрось его из головы, дорогая. Он парень молодой, а ты даже родить не сможешь. Что ты ему дашь, дурочка? Любовь и ласку? Отсос после работы? Виктор сказал, что у нас с ним даже семьи нет. С чего ты взяла, что этот никогда так не скажет?
Нет, дорогая. Хороший секс и всё, разбежались по норам.
– Я вызвал такси, – говорит вошедший Степан, отвлекая меня от невесёлых мыслей.
На нём уже шоколадная водолазка, подчёркивающая цвет его волос и глаз, и чёрные джинсы.
– Хорошо, – улыбаюсь я и протягиваю к нему руку. – А то я так до дома не доберусь.
Он касается моей ладони, переплетает наши пальцы, тянет меня к себе.
– Пойдём.
– Дай попрощаться с этим дивным местом, – хмыкаю я.
Мы выходим из палаты, идём по коридору, как вдруг я слышу:
– Кошку мою… Кошку не видели?
– Не видели, Антонина Сергеевна, – отвечает бабульке Степан, но я отпускаю его руку, подхожу с пожилой женщине, стоящей в дверях своей палаты.