– А это друг, – улыбнулась Ангелина. – Да встречи, тёть Галь. Спасибо за ключи.
Она открывает, и мы входим. Я останавливаюсь на пороге, всё ещё не веря, что я здесь. Неужели это реально? И она тут, такая реальная, с такими прекрасными глазами, длинными белыми волосами, с этой полуулыбкой, в которой так много всего. Или это я сам себе придумал.
Но, если честно, мне всё равно. Главное, я здесь, с ней, и мне сейчас больше ничего не нужно.
– Э-э, стоп, – останавливает она меня, упираясь ладонью в грудь. – От меня воняет больницей.
– От меня тоже, – усмехаюсь я.
– Дай принять душ, – она отталкивает меня сильнее и проходит вглубь квартиры.
– Я тебя не дождусь, – предупреждаю, раззуваюсь и прохожу вслед за ней.
– Это будет обидно, но я переживу, – фыркает она.
“Нет, детка, ты не поняла”, – улыбаюсь своим мыслям.
– Будь как дома, – стреляя в меня взглядами, она отправляется в ванную. А я иду следом через десять минут.
Дверь не заперта, значит, меня здесь ждали. Я хмыкаю и вхожу.
– Я заждалась тебя, – говорит она, стоя ко мне спиной.
Мокрые волосы белыми змеями прилипли к спине, до самых ямочек над ягодицами. Вода стекает по её идеальному телу, и я прослеживаю за этими струями взглядом. Идеальная. Лучшее, что могло со мной случиться. То, о чём я уже и не мечтал.
– Я хотел дать тебе смыть с себя больничную вонь, – раздеваюсь, жутко стараясь не спешить, но, видит Бог, это почти невозможно.
– Иди, теперь я смою с тебя эту вонь, – смеётся она и оборачивается ко мне.
Я смотрю на неё пару секунд и понимаю: всё; я пропал.
Глава 7
Ангелина
Он смотрит так… Я даже не знаю, как этот взгляд назвать. Слишком личный, забирающийся под кожу. Слишком горячий, расплавляющий даже кости в моём теле. Слишком отчаянный, будто бы ставящий меня на невидимый постамент. Будто я… икона для него.
Я пытаюсь заставить себя не думать так о нём, чтобы не разочароваться вновь, но вот он прожигает меня этим своим "ты для меня всё" взглядом, и я застываю, вмиг теряю всю свою игривость, которую я припасла для одноразового любовника. Вмиг становлюсь просто жалкой женщиной, которая сходит с ума от невозможно притягательного мужчины.
Он раздевается, и я замечаю, как подрагивают его пальцы, как трепещут красивые крылья точёного носа. Степан дышит часто, глубоко, словно волнуется. Хотя с чего бы ему волноваться. Уверена, у него было много женщин с такой-то внешностью, и уверена, что он знает, как обращаться со своим другом. Но несмотря на эти мысли, я вижу: он волнуется.
Мой доктор поднимает глаза на меня, оставаясь голым по пояс. Мне не стыдно, что он видит, как я обвожу взглядом каждую мышцу на его красивом теле, каждый жёсткий мужской изгиб.