– Просто подошла, – пожимаю плечами я.
– Почему?
– Ну… Она выглядела так… Не знаю как сказать, – потерялась я.
– Одиноко? – помогает мне он.
– Наверное…
– А где ты работаешь? – меняет тему он.
– Нигде, – опускаю голову я, ведь теперь, мне кажется, это самой большой моей ошибкой. После замужества за уродом, конечно же.
– Муж был против?
– Да, – мне становится некомфортно в потоке этих вопросов, поэтому я решаю уйти от серьёзности: – Я не дождалась тебя в палате. Теперь буду наказана, как плохая девочка?
– Ты нарываешься, Ангел мой, – усмехается он, не настаивая на дальнейшем обсуждении моей жизни.
– Так и было задумано, – вворачиваю я ответочку его же словам. – Ладно, пойдём, а то ты замёрзнешь.
– Ты обо мне беспокоишься? – вскидывает бровь он.
– Ну как же я могу о тебе не беспокоиться, милый? – делаю шаг к нему. – Я планирую провести с тобой страстную ночь. Будет очень некстати, если ты заболеешь.
– И правда, – низким бархатным голосом говорит он, и по моей коже только от этого голоса пробегают мурашки. – Будет очень некстати.
– Пойдём, – тихо говорю я. – Я хочу тебя поцеловать.
– Ты такая, нетерпеливая, – мурлычет он, придвигаясь ко мне ещё ближе.
– Пойдём, я сказала, – толкаю его в грудь, быстрее него открываю дверь и буквально заталкиваю его в тепло здания.
В тот же момент я оказываюсь прижатой к стене, а он глыбой нависает надо мной.
– Нет, Ангел мой, – он находит мои ладони в длинных рукавах куртки, переплетает наши пальцы, а потом поднимает вверх мои руки, прижимает их к стене у меня над головой. – Будет так, как я сказал.
Он склоняется ко мне медленно, но я не удерживаюсь, встаю на носочки и первая врезаюсь в его губы. Стужев сразу властно углубляет поцелуй, делая его личностным, горячим. Он так скользит языком в моём рту, что у меня внизу живота начинает всё дрожать.
Что же со мной делает этот мужчина!
Поцелуй настолько глубокий, что я в нём задыхаюсь. Настолько огненный, что я в нём сгораю.
Он удерживает мои запястья одной рукой, а вторая забирается мне под куртку, бесстыдно задирает рубашку пижамы и сжимает мою грудь.
– Ах! – не сдержавшись, выдыхаю ему в рот.
– А вот теперь пойдём, – резко отстраняется он от меня.
– Садист и изверг, – констатирую я, шлёпая за ним по ступенькам.
Глава 4
Степан
Мы с родителями переехали в этот дом, когда мне было лет пятнадцать.
Я ходил в школу мимо её дома.
Она тогда тоже только переехала. Я видел, как выгружали её вещи. И как она улыбалась своему мужу. Совсем ещё молодая девчонка лет восемнадцати-двадцати.
Она тогда только вышла замуж.
В то время у неё были пшеничные, будто поцелованные солнцем, завитые на концах волосы, и серые бездонные глаза. Я запомнил их в тот единственный раз, когда она на меня посмотрела.