Брежнев понимал, что советский человек, как никто другой, заслужил достойную жизнь. Но экономические возможности страны были на пределе, а разрешить мелкую частную инициативу по примеру поляков он не решался. Не столько из-за нехватки власти, сколько потому, что сам искренне не понимал, зачем это нужно и не приведет ли к бунту.

Поэтому концепция кремлевского лидера базировалась на наполнении плановой экономики немецкими деньгами с последующим ростом уровня жизни за этот счет. Генсек был уверен: сейчас главное — выиграть время, а там решение найдется. Председатель КГБ Андропов поддерживал Леонида Ильича, правда, настаивал на том, что стоит слегка подкрутить гайки и подтянуть трудовую дисциплину. Брежнев давить не хотел. Он сам любил жизнь и свято верил в то, что каждый советский человек, помимо права на труд, имеет право на отдых.

Канцлер Брандт исходил из собственных целей и видения будущего. К семьдесят третьему году стало очевидно: экономика послевоенной Германии имеет все шансы стать локомотивом Европы. Но для этого нужны были дешевые энергоресурсы и снижение уровня американского присутствия в стране. Получалось, что самую большую цену за Победу во Второй мировой войне заплатили русские, а основные бенефиты получили США. Не то чтобы Вилли Брандт выступал борцом за высшую справедливость, но в этом перекосе он видел шанс вернуть своей стране субъектность. Поэтому, получив сигнал из Кремля, он не раздумывал. Дешевый русский газ спасет не только Германию, но и всю Западную Европу.

Однако канцлер Брандт не был бы собой, если бы не думал о вечном. Пусть и заслуженно, но разделенный на два государства немецкий народ должен был объединиться. Решить этот вопрос можно было лишь двумя путями: либо войной, любо дружбой. Воевать с Советским Союзом — да и вообще с кем-либо — Брандт не хотел. По всему выходило, что надо дружить, добиваться изменений через сближение. Не только оппозиция, но даже его соратники по Социал-демократической партии не верили в такую возможность, а он ее создавал.

* * *

Наконец публичная часть мероприятия закончилась, и прессу попросили удалиться. Официальный ужин плавно переходил в ту стадию, когда протокольное напряжение первых минут уступает место контролируемому государственному гостеприимству. Официанты в белых перчатках, двигаясь бесшумно и синхронно, убирали тарелки после закусок. На смену рейнскому судаку с рислингом пришло главное блюдо вечера — седло косули с можжевеловым соусом и молодой спаржей. В бокалы гостей полилось густое, почти черное в свете хрустальных люстр немецкое пино-нуар, специально отобранное для этого случая на винодельне Meyer-Näkel в долине Ар. Ценителям французских вин предлагали Château Mouton Rothschild.