— Алексей Владимирович… — голос Стрельца задрожал. — Мне нужно сказать вам кое-что очень важное. Личное.

Дед удивленно приподнял бровь.

— Личное? Мы ведь едва знакомы, товарищ Басов. Что за секреты?

— Пожалуйста, выслушайте меня серьезно, — советник перешел на шепот, косясь на дверь. — В будущем… я имею в виду, через много лет. Никогда, слышите, никогда не летайте в командировки на вертолетах в конце весны. Особенно в девяносто первом году. Пожалуйста. Выбирайте поезд, машину… Но не садитесь в вертолет.

Алексей Владимирович замер. Он несколько секунд пристально всматривался в лицо собеседника, словно пытался понять, не сошел ли дипломат с ума от боннских перегрузок. Затем на его лицо вернулась привычная скептическая усмешка. Он лениво отмахнулся, стряхивая пепел с сигары.

— Куда тебя потянуло, парень⁈ — беззлобно проворчал дед. — Давай так: ты мне этого не говорил, а я тебя не слышал. Какой девяносто первый год? Какие командировки? Мне тогда уже за семьдесят будет, мемуары буду писать о том, как ты манипулировал ментоловыми сигаретами и спасал Леонида Ильича. И вообще, вертолеты — самый безопасный транспорт, мне министр гражданской авиации сам говорил. Ты брось эти глупости, советник!

Стрелец неподвижно сидел на стуле, который вмиг показался ему самым неудобным на свете. Он отдавал себе отчет в том, что со всеми этими предупреждениями выглядит до крайности дико и нелепо. Но промолчать, не попытаться он не мог. К сожалению, дед отмахнулся от него как от назойливой мухи. Чтобы унять внутреннюю дрожь и вернуть себе самообладание, Стрелец по старой, выработанной еще в детстве привычке потянулся к голове и крепко схватился пальцами за мочку левого уха, слегка растирая ее. Этот жест помогал ему сосредоточиться, когда дела шли не по плану.

Алексей Владимирович Стрелец, собиравшийся сделать очередной глоток кофе, вдруг замер, совсем немного не донеся чашку до рта.

Дед смотрел на руку советника, ухватившую ухо, таким взглядом, словно застал перед собой призрака. Весь его ироничный, расслабленный вид мгновенно испарился. Глаза сузились.

— Постой-ка… — тихо, с каким-то странным напряжением в голосе произнес Алексей Владимирович. — Ну-ка, ну-ка. Повтори!

Стрелец, не понимая в чем дело, медленно опустил руку.

— Что повторить, Алексей Владимирович?

— За ухо зачем хватаешься? — дед поставил чашку на стол так резко, что фарфор жалобно звякнул. — Откуда эта привычка? Кто тебя научил?

— Б-бабушка, — растерялся советник, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Когда я обжег пальцы, она сказала, что…