— Боюсь, что все не так оптимистично. Одной модернизацией ситуацию не спасти. Страна нуждается в реформах. Без них наше сельское хозяйство не справится с нагрузкой, а вся валюта снова отправится на закупки зерна. Замкнутый круг получается. Нам как воздух нужна новая экономическая политика, пока еще не поздно, но на это у Политбюро нет ни политической воли, ни кругозора.

Советник замер, он знал, что на исходе своего существования СССР будет критически зависеть от импорта продовольствия, но не думал, что масштаб катастрофы был настолько глубок уже в семьдесят третьем году.

— Газ, нефть… Цены будут только расти, — заметил советник.

— А вместе с ценами на энергоносители будут расти цены на все остальное. Нефть — это наше проклятие, а не избавление. Ее бездонные запасы способствуют росту квасного оптимизма: дескать, никуда они все без нас не денутся. А если денутся? Наука ведь тоже не стоит на месте… Система держится исключительно на былых заслугах, на личном авторитете Леонида Ильича и на страхе остальных перед переменами.

Стрелец внимательно слушал деда, и вся его самоуверенность и находчивость будто испарялись. Он вновь почувствовал себя ребенком, которому почему-то разрешили остаться в комнате со взрослыми. Он смотрел на деда, и ему хотелось верить, что Алексей Владимирович непременно что-нибудь придумает — что-то такое, что спасет этот огромный трещавший по швам, неповоротливый корабль от любой бури. Это было странное ощущение, никак не связанное с реальностью, но их фактическая пара «дед-внук» кардинальным образом меняла восприятие.

— Значит… все зря? Напрасно? — как школьник поинтересовался внук. — Моя записка, эти договоренности со Шмидтом… Новая восточная политика Брандта… Аппарат все равно все похоронит?

Алексей Владимирович внимательно посмотрел на него, и в его глазах — возможно, Стрельцу это только показалось — проскользнуло что-то похожее на узнавание.

— Не зря! — мягко сказал дед. — Это передышка… Лет на пятнадцать-двадцать… И это — мир в Европе! И вот еще что, — он внезапно перешел на «ты», — воспользуйся своей идеей с особым статусом проекта. Если Брежнев заберет этот проект под личный контроль, мы эту трубу точно построим в срок. Не отходи от него и от этой цели. А там, даст Бог, придут новые люди — возможно, более проницательные, более образованные и смелые…

«Лет на пятнадцать-двадцать»… — мысленно повторил Стрелец. Начало девяностых. Крах. Распад. Катастрофа. Но сказать об этом деду он не мог. Да дед и сам не доживет до августа девяносто первого пары месяцев. «Как же его предупредить о катастрофе?» — вернулся к навязчивой мысли советник.