Стараясь уловить мгновения между тикамиВеяния Бездны , я включалЯсность , чтобы хоть немного ускорить свое передвижение к алтарю, но от этого не было никакого проку — меня выбивало из состояния убыстрения до того, как я успевал его осознать.

Это значило только одно:Веяние Бездны не даст мне сосредоточиться. Даже если достигну алтаря, я вряд ли смогу соприкоснуться со Спящими и призвать Левиафана, а значит, все-таки придется принять бой. И, скорее всего, погибнуть.

— Умрите и ждите Судного дня, — прогромыхал Глашатай Бездны.

За секунды до истеченияАлмазной кожи я активировалВоздушный блок . Защита прекрасно сработала, но лишила маневренности. Не владея телом, я успешно «полетел» в нужном направлении, но своего все равно не достиг: дебаф замедления дошел до 100%, и я застрял совсем недалеко от храма — метрах в двадцати.

Драться я тоже был не в состоянии, потому что подВоздушным блоком не мог атаковать, а снять его — значило сразу погибнуть. Впрочем, резервыдуха таяли, и жить мне в любом случае оставалось недолго.

ЭффектСинергии отвалился, когда парни, видевшие в групповом интерфейсе мои показатели, молча покинули группу. Недоуменно посмотрев на них, я увидел, как Бомбовоз, спрятавшийся в силовом пузыре, выгружает гномью ракетную установку, а Гирос стремительно плывет к Эджакекере. Я был слишком далеко от них, чтобы спросить, что они задумали, но вскоре понял.

Гирос, мерцающий так, словно находился между реальностью и Астралом, приблизившись к монстру, направил на него арбалет, и в Глашатая ударили болты, очевидно, необычные — врезаясь в тело монстра, они прилипали. Чего он добивается?

В этот момент Бомбовоз выстрелил. Оставляя белый пенный след, ракета устремилась в меня. Друг хочет, чтобы ударной волной меня отнесло к алтарю? Но из группы-то зачем было выходить? «Чтобы ракета не восприняла меня как своего и взорвалась», — догадался я, когда рядом вспыхнул огненный цветок, сначала ослепивший, ударивший по ушам, а потом отбросивший к колонне храма. До храма оставались считанные шаги, я надеялся преодолеть дистанцию до него за счет инерции, но ее хватило максимум на полметра.

За спиной раздался отчаянный, за гранью ультразвука, крик Ортокона. Видимо, до этого момента их связь с Бомбовозом, которого защищал Путь пожертвования, позволяла кракену не получать урона, но теперь, когда титан вышел из группы, кракен вступил в бой, не став терпеть обид.

Не выдержав неизвестности и переживая за друзей, я обернулся. Сердце сжалось, когда я увидел, как Эджакекере схватил кракена гибкими отростками, напомнившими километровые шланги, конец каждого присосался к Ортокону и запульсировал, вытягивая жизненные соки. Между мной и кракеном зависли в толще воды тела моих погибших друзей — искореженные, изломанные и замершие, словно два средневековых рыцаря-астронавта, замерзших в вакууме.