Эта патовая ситуация, хрупкий баланс между мной и Глашатаем Бездны, внезапно закончилась. Пространство озарила ослепительная вспышка, Эджакекере перестал пульсировать смертоносной аурой, а между нами, метрах в ста от меня, в толще воды проявилась гигантская проекция — прекрасный и бесчувственный, словно вырезанный из мрамора, лик Бездны, Сверхновой богини всего сущего.

Я смотрел на нее и понимал, что уродливое может быть красивым. Например, чудовищная, перекошенная душа Девятки, получающая радость от мучений других существ, воплотившаяся в прекрасном теле. Что может быть ужаснее, чем маньяк-потрошитель, вознесшийся до ранга бога?

Оставалось надеяться, что она не узнает меня в маскировке.

— Вот это неожиданность, — без каких-либо эмоций сказала она, и снова, как и в случае с Глашатаем, её голос проник мне в мозг напрямую. — Никто не мог так долго выживать под моимВеянием , это привлекло мое внимание — какой-то Мародер, смертный минотавр 492-го уровня, и такой живучий! Теперь понятно, как так вышло… — Она склонила голову, изучая меня, как букашку под микроскопом. — А ты хорошо спрятался, Скиф. Под этой вуалью тебя совсем не видно, по крайней мере, в доступных смертным измерениях. Как дела? Нергал говорил, что ты со своими Спящими совсем его достал.

— Это он всех достал, — мысленно ответил я, испытывая острое разочарование от того, что не удалось скрыть свою истинную сущность.

Девятка не спешила меня убивать. Что это значило? Что меня четвертуют? Бросят вЖивое сито ? Сварят в расплавленной магме? Ничего хорошего я от нее не ждал.

— Как и прежде, очень много глупой иронии и мало содержательности, — констатировала она. — Слушай, Скиф, у меня не так много времени, потому что общаться с тобой таким манером довольно дорого. Поэтому перейду сразу к делу: мне нужен верховный жрец. Лучше тебя я кандидатуры не вижу: ты самый сильный игрок, у тебя огромный опыт общения с богами, плюс, как мне известно, ты пользуешься большим авторитетом среди лидеров самых разных народов. Что скажешь?

Похоже, я поторопился, примеряя на себя способы смерти. Но стоит ли это предложение называть хорошим? Можно ли заключать союз с маньяком-социопатом и привязывать себя к нему? Точнее, к ней…

В голове щелкнуло, догадка резанула по сердцу — вот почему Хаген накачивал и накачивал меня одной ужасной новостью за другой, непомерно раздувая мое чувство ответственности и повышая ставки. Он знал! Знал, что я, понимая, что это всего лишь игра, и осознавая, что партия Спящих проиграна, с легкостью соглашусь на предложение Бездны. Безусловно, его такой поворот событий не устраивал, потому что, даже если представить, что у мистера Хагена белая горячка в последней стадии, результат десятилетий труда его и его друзей обнулялся щелчком пальцев.