Так, не паниковать! Собраться, проанализировать новую информацию… Черт, похоже, Бездна не блефовала!

Заново начавшийся бой должен был активировать Путь невозмутимости, но ничего такого не произошло, тик проигнорировал неуязвимость и под ноль снес все мои очки жизни. Почти все —Правосудие умножило характеристики в восемь раз, за счет чего и объем жизни вырос почти до пяти миллиардов очков. 60% урона срезалаНеуязвимость Спящих , оставшееся на сколько-то уменьшилаУстойчивость … В общем, я выжил благодаря тому, что не так уж и хорошо Бездна переняла плетения Чумного мора, способные не учитывать броню и защиту, и ееВеяние игнорировало их не на 100%.

Впрочем, меня это не спасало совсем никак, потому что следующий тик легко бы добил меня, если бы я не решил, что, раз уж погибать, то уж хотя бы не от ауры Глашатая!

Уже погибая, я удовлетворенно улыбался: и сам, может быть, спасусь, и Спящим подкину темнойверы , энергия от которой пусть и фонит, как от радиоактивных отходов, но в несколько раз превышает по мощи обычную.

Спасительная идея пришла из ниоткуда и в самый последний момент. Если бы не мог активировать божественные способности мысленно, не успел бы, но я успел — активировалСамопожертвование и теперь должен был воскреснуть на Кхаринзе, а не в Чистилище. К тому же Спящие получили больше трех миллиардов очков темнойверы , способной подзарядить их на один-два глобальных вмешательства в мироздание.

Предвестник!

Ты встал на путь самопожертвования во имя Спящих. Все твои очки жизни конвертируются в очки веры.

Вы мертвы.

Появилась мимолетная мысль, что я чего-то лишился, и ее тут же смыло ликование — получилось! Как и тогда, на Холдесте, послеСамопожертвования я должен был мгновенно воскреснуть на кладбище Кхаринзы, ведь такая смерть — особенная, после нее не запускаетсяВторая жизнь и вряд ли сработаетОткат , да и таймер воскрешения тоже отсутствует…

Так было раньше.

Но Бездна все изменила — Скиф умер, но вместо Кхаринзы застрял в великом ничто.

Некоторое время ничего не было видно, слышно, ничто не осязалось, и, конечно, не ощущалось никаких запахов, ведь я был бесплотен. Логов, ранее проецируемых прямо в сознание, тоже не было.

Я был бесплотен и не чувствовал времени.

Бесплотен, но спустя дни, или часы, или минуты, а может, то были мгновения, ощутил два касания.

Первое было равнодушным, как если бы змея тронула языком, проверяя, жив ли я. Как только тот, кто искал, убедился, что жив, сразу проник в мысли и сообщил: «Нет, тебе не сбежать от моего Глашатая, возвращайся». Появляться Бездне, в великом ничто, видимо, еще энергозатратнее, чем в Дисгардиуме, а потому она сразу исчезла. Ее присутствие ощущалось долю секунды — ровно столько, чтобы передать мысль.