В этот раз ощущения были как у Одиссея, вернувшегося домой. Как у путника, который готовился к смерти от жажды и вдруг выбрел к берегу озера. Как у потерявшегося малыша, ткнувшегося в материнские ладони. Тьма баюкала и обволакивала, а вдалеке густым сочным светом мерцали туманности, с момента нашей первой встречи набравшие объем и даже цвет.

— У тебя получилось, — ласково сказала Тиамат.

— Он сдался, прежде чем понял, что выход есть всегда, — недовольно рыкнул Бегемот.

— Отстаньте от парня, — подал голос Кингу.

— Так и знал, что мной займутся последним, — несколько разочарованно прошептал Абзу.

— Давай вытаскивай, братишка, — потребовал Левиафан.

Когда я вывалился в реальность, Глашатай Бездны все еще произносил первое предупреждение.

Мои руки были утоплены в потерявший массу алтарь, который под водой ощущался как песок, только не обычный, а словно алмазно-мифриловая крошка.

Скиф, желаете посвятить храм Спящим богам?

«Желаю», — подумал я и выбрал имя.

Четвертый храм Спящих богов, посвященный Левиафану

Инициал (1 / 1): Скиф.

Жрецы (99 / 6 591): Патрик О’Грейди, Мэнни, Тисса, Декотра, Ранакоц, Грог’хыр, Рыг’хар, Моварак, Укавана, Шитанак, Йеми, Франциска, Бабангида, Сарронос, Кромтерокк, Кусаларикс (мертва), Хинтерлист, Печенег, Хорвац, Ярый, Саян, Каннибал, Хеллфиш, Ирита, Краулер, Бомбовоз (мертв), Инфект (мертв), Дьюла, Говарла, Вонпрутих (мертв), Стелтодак, Деспот (мертв), Полковник, Кетцаль, Тигреса, Анф, Рипта, Флейгрей, Нега, Гимкосмон, Крагош, Лисента, Гипер, Меррик Ужасающий (мертв), Фол Магнесийский (мертв), Ноб-Из-Пригорья, Уна, Горгарок, Рокгарак, Трокгарик, Дрог’кор, Зул’гир, Брыг’зар, Гарфанг, Дрог, Корг, Калисто, Эвридика, Талия (мертва), Мурглорд, Финлорд, Гургбос, Гае-Ал, Ло-Каг, Джемай’Капак, Гирос (мертв)…

Последователей Спящих: 654 781 / 3 262 922 884.

Объем веры: 9 841 / 551 433 967 396.

Постройте пятый храм и посвятите его Абзу, чтобы убрать все ограничения на число последователей и объем веры.

Эджакекере начинал второе предупреждение, когда на алтаре проступил странный символ, напоминающий слитые воедино крест и знак бесконечности, да и сам храм мгновенно преобразился. В центре зала закрутилась бесконечная черная спираль, связавшая храм, заякоренный в этой реальности, с реальностью Спящих.

Из этой спирали исходили знакомые вибрации, но теперь в них появилось что-то новое, что-то настолько могущественное и глобальное, от чего я почувствовал себя даже не букашкой и не пылинкой, а мельчайшим атомом под подошвой вселенной.

Бегемот был ужасен при первой встрече, Тиамат — добра, Кингу — свиреп. Левиафан, чье присутствие я ощутил, показался разным, как будто мог быть каким угодно и сам не контролировал свое настроение.