Догадка холодом прокатилась по позвоночнику.

Задумавшись, я устремил взгляд в пустой коридор, откуда пришел, потому не сразу заметил, что собравшиеся заволновались.

Обернувшись, увидел Майка Хагена, бодро шагающего ко мне с другого конца кают-компании. Сухощавый невысокий старик был немного старше Сесара Кальдерона, но, глядя на него, можно было подумать, что он лет на сорок моложе — легкие движения, прямая спина, пронизывающий взгляд ярко-голубых глаз. Одет он был так, словно только что вышел из дома прогуляться по кварталу — рыжие ботинки, песочные штаны и черная футболка, не скрывающая широких плеч и мощных грудных мышц.

— Алекс, рад видеть тебя в добром здравии, — сказал он, приблизившись. — Следуй за мной.

Перечить ему я не стал. Мы двинулись через тот же проход, откуда Хаген явился. Он затянулся, и мы оказались в небольшой комнате вроде лифтовой кабины. Судя по ощущению собственного веса, нас вознесло наверх и в сторону, и через десяток секунд проход снова открылся.

Хаген молча вышел и направился к круглому столу в центре просторного плохо освещенного кабинета, где уже сидели… раз, два… Семеро. Лица собравшихся скрывались в тени, единственным источником освещения была мраморная поверхность стола — она мерцала светло-синим, переходящим в фиолетовый свет. Безопасники? Но их осталось пятеро, да и фигуры другие…

Хаген занял одно из двух свободных мест за столом и показал мне на соседнее:

— Садись, Алекс.

Сделав это, я наконец рассмотрел остальных. Почти каждого я знал, но видеть их собравшимися за одним столом, да еще и здесь, было странно, поэтому не поверил своим глазам. Хотелось протереть их, ущипнуть себя, но я сдержался. Вот-вот все прояснится.

— Алекс Шеппард, друзья, — сказал Хаген. — Он и есть Девятый. Теперь синергия будет максимальной.

Это я-то девятый? Девятый кто? Есть ли какая-то аналогия с Девяткой? Или здесь дело в чем-то другом?

Собравшиеся переглянулись, но промолчали, словно придерживались какой-то уже принятой в этом кругу манеры поведения.

Хаген начал перечислять имена, называя их в одному ему ведомом порядке:

— Дениза Ле Бон, Шестая.

Та самая Дениза Ле Бон искоса глянула на меня и подмигнула! Нет-нет, похоже, все по-настоящему, и мне не кажется. Эх, не видишь ты этого, дружище Арон!

— Николас Райт, Второй.

Дядя Ник! Он не шелохнулся, но я всем сердцем чувствовал, как ему не терпится меня обнять.

— Юрий Серебрянский, Четвертый.

Странный доктор шмыгнул носом и глянул на меня так, словно хотел сказать: «Я же говорил!»

— Гай Бэррон Октиус, Седьмой.

Распорядитель Демонических игр чуть склонил голову и улыбнулся мне.