После гонки и крови, хорошо хоть, не своей и не человеческой вообще — нацарапанные на тонком слое воска числа успокаивали даже лучше, чем рыбалка.

* * *

Брать грех на душу и заниматься злоделанием Анне, за суровость прозванной Иоанновной, не пришлось.

На следующий день Августина объявила:

— Мы уезжаем.

На уговоры отвечала уже Анна. Мол, и так задержались: изначально собирались только ночь передохнуть. И вилла хороша, и гостеприимство выше похвал, и кабанья охота незабываема…

Макрин, кажется, так ничего и не понял, принял похвалу за искреннюю — или очень умело сделал вид. Зато досточтимый Кедивор точно всё поймёт. Если сам управляющий и промолчит, так другие языки расскажут владельцу табунов и торфяников, что Немайн собиралась было, в великодушии своём, нанести ему визит благодарности и подняться в горы, но дурак Макрин поймал её на гейсе, предложив испытание храбрости и воинского умения в лоб.

Скорее всего, управляющий поменяется — зачем хозяину поместья на таком важном месте человек, на котором может лежать ответное проклятие холмовой девы? Ладно на нём самом, а если на лошадок перекинется?

Торфяной край не сразу отпустил из ласкового плена — ещё долго дорога лежала вдоль очередного канала, по которому время от времени проплывали лодки с грузом. Мелькнула поодаль и деревня из аккуратных белёных домиков, которые, казалось, когда-то сошлись фасадами вокруг колодца — новости обсудить, поболтать — да так решили и остаться. За домами стыдливо прятались огороды.

— Рынки бедняков, — сказала Эйлет без осуждения. Вот Ангарат бы сморщила носик, но дорожные станции, не исключая «Головы грифона» все имели обширное подсобное хозяйство. Не только огороды, но и свинарники, которые и прибирали все объедки от трактиров — и добрую треть жёлудей в окрестных рощах.

Августина фыркнула. Она-то смотрела вглубь, сквозь побелку и опалубку из ивовых прутьев — и видела уже порядком слежавшийся и слипшийся из-за сырости торф.

— Тут слишком сыро для землебитных стен, — заметила она. — Неужели досточтимый Кедивор пожалел дерева на дома для работников? Одеты-то они не в домотканину, в вещи с городского рынка, так что платит он достойно.

— Одеждой и платит, — сообщила Анна. — Ну, в том числе. Подёнщику деньги на руки давать опасно, особенно заработок за месяц или за год: непременно выберется в город и спустит на что-нибудь ненужное. Чаще всего — на добрый эль. Если выдавать понемногу, тут же, в поместье, так работники начнут играть в кости, спорить на деньги…

— А на одежду не спорят?

— Спорят. Но реже. Деньги что, просто кусочки металла, обычно даже не блестящие. Не нужны, пока в город не выберешься. Вещь, полезную прямо сейчас, гораздо жальче.