Пока я стоял на перроне и думал, ко второй платформе подкатилась электричка Биробиджан — Хабаровск. Поднявшись по ступенькам, я протиснулся между другими пассажирами и зашел в прокуренный, дребезжащий вагон, плюхнулся на облупленное сиденье у окна. Поезда… Это моя слабость. Помню, еще пацаном, когда приезжал к бабушке в Сибирь, где железная дорога была главной артерией жизни, я мог часами торчать на насыпи, провожая глазами бесконечные составы. Грохот колес, запах солярки и дегтя, череда мелькающих окон — в этом было что-то завораживающее, обещание большой дороги и приключений. Три часа до Хабаровска пролетели одним мгновением, под перестук колес и горьковатый дым «Примы» и других дешевых сигарет, который курили мужики в тамбуре.

Вокзал Хабаровска встретил меня привычной вокзальной вакханалией. Людское море бурлило и выплескивалось с платформы в подземный переход. Я всегда вертел головой на вокзалах и подобных местах, где постоянно ошивается много мутных личностей, которые трутся здесь всегда в поисках наживы, а в девяностые таких было особенно много. Атмосфера времени читалась прямо под ногами. На бетонном полу перехода, в самом центре, сиротливо лежала сторублевка — свеженькая, в аккуратном целлофановом пакетике. Классическая «приманка». Только нагнись за ней, и тут же из толпы материализуются «четкие пацанчики»: «Э, пацанчик, это наши бабки!» — и начинается спектакль с разводом. Самое смешное и страшное — что почти все уже знали про такие ловушки. Люди делали вид, что не замечают денег, перешагивали через них, как через мину, лишь бы не вляпаться.

Я поднялся из перехода на свежий воздух и сразу уткнулся взглядом в каменный монумент. Ерофей Хабаров, покоритель дальневосточных земель, стоял на гранитном постаменте — мощный бородатый мужик в шапке и с каким-то свитком в руке. Своеобразный дальневосточный Ермак. Смотрел он сурово, прямо сквозь время и сквозь меня, приехавшего в этот город по такому опасному делу. В студенческие годы я бывал в Хабаровске редко, а потом, спустя годы, прожил здесь больше двенадцати лет и хорошо ориентировался в городе. Мне оставалось перейти привокзальную площадь, сесть на автобус и доехать пару остановок до офиса Рустама Алиева. Но его люди сказали мне ждать их у памятника, где они и меня и должны были встретить. Что ж, подождем.

— Закурить сигаретки не будет? — услышал я за спиной.

Я обернулся. Мля! Только вас мне сейчас не хватало! Передо мной стояло пять пацанов. Та же порядочная приблатненная шпана, что и в Биробиджане, но здесь, в краевом центре, они были намного серьезнее и представляли реальную опасность. Это были парни лет восемнадцать-двадцать. Судя по тому, как они выглядели, они явно занимались спортом. Уже в этом возрасте у многих из них были недорогие японские автомобили, и они часто носили оружие. Те, кто стоял за ними, «крышевавшие» их старшие, были здесь намного весомее и влиятельнее, чем их биробиджанские «коллеги».