— С Биробиджана еду! — сказал я, стараясь звучать спокойно.

— Да ты что? А что ты там работаешь? — поинтересовался второй, с тигром на руке.

— Да нет, в институте учусь.

— Молодец! — хором одобрили они. — А домой что, за ганджубасом приехал? — серьёзно спросил один из них, тот, что со звёздами, и прищурился.

— Да нет, я не курю и не вожу, учусь, спортом занимаюсь! — ответил я, чувствуя, как напряглись плечи.

— Это правильно! — Урки понимающе закивали головами. Они поспрашивали, кого из местных блатных я знаю в моём посёлке. Я, естественно, никого из этой публики не знал. Да и в основном эти блатные, как правило, у нас не были коренными жителями села. При Советском Союзе наше село было закрытым, просто так приехать сюда в гости было невозможно, необходимо было разрешение от пограничников, а уж судимым и вовсе въезд был закрыт, даже если до судимости ты родился и жил в этом селе. После тюрьмы тебя бы не пустили в приграничную зону. Кстати, по этой причине преступность в селе была практически на нуле. А вот в девяностые эти ограничения исчезли, и к нам в поселок начала стягиваться такая вот приблатнённая публика, потому что в окрестностях поселка росло колоссальное количество дикорастущей конопли, до которой они имели большой интерес. Я слышал от местных, что осенью на полях пасутся целые бригады «дикарей» с мешками.

Буквально через несколько минут мы доехали. Показалась вывеска «Екатерино-Никольское». Я выдохнул с облегчением — показалось знакомое до боли место.

— Высадите меня здесь, я здесь живу, в коттеджах! — сказал я, показывая рукой вперёд. Недалеко стояли действительно двадцать панельных двухквартирных домов, построенных совхозом в конце восьмидесятых годов, мы их называли коттеджами. Они были выкрашены когда-то в жёлтый цвет, но краска давно облупилась. Я попрощался, поблагодарил эту блатную публику, пожав им руки, вышел из машины, закинул на плечо сумку и пошёл в сторону дома. Руки после их рукопожатий показались мне липкими. Я даже немного засмеялся: надо же — нормальные люди проезжали мимо, не стали подвозить, побоялись. А бандиты подвезли. Ну, правильно, им-то чего бояться? Сами — те, кого боятся.

До дома мне было буквально метров триста. Я прошёл по небольшой улице (дома расположены по пять коттеджей в одну сторону), дошёл до последнего дома, вторая квартира. Собака — старый пёс Дружок — залаяла спросонья, но потом узнала меня, завиляла хвостом и заскулила от радости. Открыл калитку, прошёл по бетонным плитам дорожки, на которой уже пробивалась трава. Зашёл в дом, поздоровался с родителями. Они очень обрадовались моему приезду.