— Сынок, мы слышали, что тебя вроде избили или ты даже в больницу попал, — сказала мать, кинулась меня обнимать и целовать. В глазах у неё стояли слёзы. Она пахла пирогами и старым одеялом — так пахнет только родной дом.

— Да не переживай, мамка, как обычно, всё преувеличили, — сказал я. — Перепутали меня с кем-то. Немножко люлей навесили, потом поняли, что не на того, напали и убежали.

— Что за времена пошли! — сказала мать, вытирая слёзы фартуком. С отцом я тоже обнялся. Он был крепкий, пах машинным маслом и табаком. Прибежал маленький братишка — сонный, в одной пижаме. Я вытащил игрушку, которую купил ему в городе — пластмассового робота, каких тогда в деревне не водилось. Он был счастлив: разница у нас целых двенадцать лет, брат только пошёл в первый класс.

— Ладно, давай кушать и ложись спать! — строго сказала мать, хотя в голосе слышалась нежность.

Поужинав — горячим супом с домашней лапшой и картошкой с укропом — я лёг в кровать. Несмотря на то что я порядком вымотался, я никак не мог уснуть. Сквозь занавески пробивался лунный свет, отбрасывая узоры на потолок. Мне не терпелось сходить на то место, где должен был находиться клад. Я лежал и обдумывал, что сказать родителям, под какой легендой завтра пойти в лес. Ладно, утро вечера мудренее. В принципе, просто скажу, что у нас встреча одноклассников в лесу, идём с одноклассниками в поход. Мы с друзьями часто так делали в школе и даже всегда ходили в походы на каникулах после того, как закончили школу. Не то чтобы родители меня ограничивали в передвижении, но я решил во что бы то ни стало постараться, чтобы тайну клада кроме меня никто не знал. Эта мысль жгла меня изнутри, как нательный крест.

Проснувшись утром, я с удовольствием немного повалялся в кровати. Оглядывая свою комнату — выцветшие обои в цветочек, старый письменный стол, заваленный книжками, глобус, на котором уже стёрлась Африка, — я снова испытал состояние дежавю: будто я только что попал из будущего в прошлое, в свою юность. Всё было так, как я помнил: каждая мелочь, каждое пятнышко на обоях — я помнил всё. Даже трещинка на подоконнике, которую я заклеил скотчем ещё в пятом классе.

Слышал, как на кухне мамка гремит кастрюлями. Было где-то семь часов утра. Я встал и вышел из комнаты. Отец собирался на работу — он работал механизатором в совхозе.

— Животину покормишь? — спросил батя, застёгивая телогрейку.

— Да, конечно, — сказал я с удовольствием. Мне нравилось возиться с коровами и свиньями, потому что они давали молоко и мясо, а это как-никак уверенность в завтрашнем дне. Особенно я любил бычка по кличке Майский — он тыкался влажным носом в ладонь, когда я сыпал ему комбикорм.