Я быстро собрал яичную скорлупу и огляделся: ни единого пятнышка или соринки. То, что ускользнёт от внимания обычного человека, непременно выдаст меня тому, кто привык жить в лесу, особенно опытному охотнику с его острым зрением, отточенным годами. Такие люди способны заметить примятую травинку даже на расстоянии десяти шагов.

Однако любопытство взяло верх. Азарт и страх переплелись в странную смесь. Мне захотелось подойти ближе и рассмотреть, кто там разговаривает. Я осторожно двинулся в сторону голосов, стараясь ступать сначала на пятку, а затем на носок — как учили в армии, крадучись, словно на плацу. И тут я заметил натоптанную тропу, ведущую вглубь леса. Трава была примята, а ветки обломаны на уровне пояса — явно кто-то часто ходил по этому пути. Я решил пойти по ней. Под ногами почти не было веток, и я мог передвигаться совершенно бесшумно, если бы не мягкий мох, который пружинил под подошвами моих берцев.

Минут через пять, пройдя метров сто пятьдесят — двести, я присел за густым кустом орешника. Орешник был старый, раскидистый, с крупными бархатистыми листьями, которые скрывали меня полностью. В просвете между ветвями мелькнули фигуры людей. Я замер, даже дышать стал через раз.

Я вытащил из рюкзака бинокль, старый, шестикратный артиллерийский, оставшийся от деда. Линзы пожелтели, корпус поцарапан. Наведя резкость, я внимательно осмотрел чащу. Мой взгляд упал на группу мужчин в камуфляже с автоматами Калашникова и двух крупных пёстрых собак, которые крутились у их ног. Собаки, с широкими грудями и умными злыми мордами, были похожи на овчарок. Они меня пока не заметили, так как я сидел неподвижно, спрятавшись в кустах и не шевеля ни одним мускулом. Но мне стало интересно, и я осторожно приблизился ещё на тридцать метров. Теперь можно было разглядеть отдельные слова и даже выражения лиц. Один из мужчин, коренастый с чёрной нестриженой бородой и в грязном камуфляже, жестикулировал в сторону реки, словно спорил с остальными и пытался что-то доказать.

Я снова взял бинокль и стал рассматривать. Опаньки! Теперь я увидел несколько человек — их можно было разглядеть уже отчётливо. И по голосам, и по фигурам стало ясно: это молодые парни в камуфляже. Из-за спин и на шеях у них болтались явно автоматы Калашникова. Причём не какая-нибудь «сайга», охотничья подделка, как можно было подумать сначала, а настоящие АК-74 — воронёные стволы, магазины-рожки, — такие только в армии используются. Кто же вы такие, ребята?

Эти парни точно не погранцы. Когда живешь в посёлке, то с детства видишь пограничников каждый день. Они всегда обвешаны приборами, как новогодняя ёлка: рации, приборы ночного видения, бинокли. А эти люди одеты гораздо проще: куртки из хэбэшной ткани, выгоревшие на солнце, камуфляжные штаны, заправленные в берцы. У них только автоматы, никаких дополнительных устройств. Нет ни раций, ни приборов, ничего лишнего. Причёски у них тоже не уставные: кто-то с длинными волосами, кто-то с короткой стрижкой «полубокс», но на вояк не похожи. Головных уборов нет. Определённо, это не военные: мне пришлось послужить не один год, так что я не могу ошибиться.