Что делать? Двести метров я пролетел на одном дыхании, лёгкие горели огнём, в боку закололо. Хорошо, что нашёл в лесу эту натоптанную тропу — по пересечённой местности, по валежнику и бурелому, собаки догнали бы меня за минуту. Здесь берег Амура невысокий, почти обрывистый, от собак бежать бесполезно — только в воду. Стрелять они не будут: на границе, в сторону Китая — там через реку китайские погранцы смотрят в бинокли, — выстрел — это смертельный номер. Наши погранцы такого не простят. Даже если они договорились с начальством заставы не замечать этих «представителей лесного картеля» за долю или за взятку, стрельбу им точно с рук не спустят. Поднимется шум на весь округ, приедет проверка из Хабаровска. Но вот мне им попадаться не стоит. Парни потом будут задавать неудобные вопросы, на которые мне не хотелось бы отвечать. А поскольку мы находимся в лесу, в десяти километрах от жилья, то меня вполне могут и на ремни порезать и закопать так, что меня никто не найдёт. Тем более Санек меня может и узнать. Мы с ним в этом времени, кажется, уже пересекались в городе… То есть я для него нежеланный свидетель. А как говорили в девяностые, свидетели долго не живут.

Значит, у меня один выход — пытаться спастись в воде.

Я повернул направо, резко, едва не поскользнувшись на влажной глине. Метрах в пятидесяти от берега в Амур уходила длинная песчаная коса — светлая, почти белая полоса, которая при солнце казалась выложенной золотом. Если добежать по ней, можно сразу отплыть на глубину, минуя прибрежные мели и водоросли. Хорошо, что всё детство провёл на Амуре — каждое лето с пацанами наперегонки плавали, и течение знаю до каждого бугорка на дне, и большую воду не боюсь. Амур понесёт меня в нужную сторону, в сторону моего села оно ниже по Амуру в нескольких километрах

Я направился на песчаную косу. Песок скрипел под подошвами моих берцев и забивался в голенища. На берегу я заметил крупное бревно, вероятно, вынесенное сюда во время последнего паводка. Оно было длиной около трёх метров и имело ветвистые корни, напоминающие оленьи рога. Кажется, это был ствол дерева, который вода вымыла и унесла вниз по течению, пока он не оказался здесь.

Я поднял один из концов бревна — оно оказалось не таким тяжёлым, как я ожидал. Вероятно, древесина ещё не успела напитаться влагой и оставалась сухой и пористой, что делало её хорошей основой для поплавка. Я потащил бревно к воде, увязая в песке по щиколотку. Это была настоящая коряга с корнями — массивная и неуклюжая, но всё ещё сухая. С трудом, обдирая ладони о грубую кору, я столкнул её в воду и оттолкнул от берега. Бревно отлично держалось на плаву, даже не погружаясь наполовину.