Я дёрнулся раз, другой. Бесполезно. Ткань не рвалась, а только туже натягивалась на корне. Холод сковал ноги — икры свело противной, тянущей судорогой. Вот чего я боялся с самого начала. Вода в Амуре в начале июня — убийца для неподготовленного. Плаваешь хоть трижды чемпионом, но если мышцу сведёт на глубине — конец.

Мысль о том, чтобы снять штаны, пришла не сразу. Но сейчас выбор был прост: штаны или жизнь.

Я судорожно принялся расстёгивать пуговицу на поясе. Пальцы не слушались — замёрзли, онемели. Наконец мокрый ремень поддался. Я извернулся, пытаясь стянуть штаны одной рукой — вторая по-прежнему держалась за корягу, чтобы бревно не накрыло меня с головой. Ткань прилипла к ногам как вторая кожа. Я дёрнул сильнее — и вдруг почувствовал, что нога освободилась. Штаны остались висеть на коряге, болтаясь под водой как тряпичное чучело.

Свобода.

Я оттолкнулся от бревна, поднырнул под торчащий корень и вынырнул с другой стороны. Корягу понесло дальше, увлекая за собой мои берцы, рюкзак, штаны — сука все мои веши! И мой любимый рюкзак с которыми я с пятого класа ходил в поход А я остался в одном: футболка, трусы и осознанием себя не очень то умным парнем…

Меня несло течением вперёд. Я решил не бороться с ним, а просто позволить уносить себя, стараясь беречь силы. Левым боком я чувствовал, что берег где-то рядом, сливаясь с серой дымкой над водой. Уже виднелись первые дома моего села. Я пробыл в воде больше часа, и несмотря на то, что я был привычным к холоду, моя кожа уже начала синеть от нахождения в холодной воде.

Плыть было тяжело. Холод проникал в мышцы, каждая клетка тела кричала: «Скорей к берегу!». Я попробовал брасс — так теплее, голова всегда над водой, можно следить за направлением. Но ноги сводило. То левая икра сжималась каменным узлом, то правое бедро отказывалось работать. Я останавливался, ложился на спину и растирал судорогу пяткой другой ноги. Боль терпеть можно, главное — не паниковать. Паника в такой воде убьёт быстрее, чем холод.

Когда мышцы расслаблялись, я снова начинал плыть.

Берег медленно проплывал мимо, словно меня уносило течением во сне. Но я изо всех сил грёб к суше. Течение несло меня мимо домов набережной улицы. Осталось совсем немного — всего метров пятьдесят до заветной земли. Но силы иссякали. Я уже не плыл, а лишь шевелил руками и ногами, чтобы не утонуть. Губы онемели, язык еле двигался. Я даже перестал молиться — только повторял про себя: «Ещё чуть-чуть, не останавливайся».

И вдруг моя нога коснулась твёрдой поверхности.

Сначала я подумал, что это лишь иллюзия. Но когда я почувствовал песок под другой ногой, сомнений не осталось. Дно было мелководным. Блин, мне сказочно повезло, в наших местах, в моем поселке, почти не встречаются места с мелководьем. Из последних сил я добрел до кромки воды. Попытался встать на ноги, но упал на четыре точки, ноги меня не держали. Пришлось выползать из воды на карачках, я отполз на пару метров от воды и упал на песок. Мне было холодно, но силы покинули меня, и я лежал не в силах пошевелиться.