нормально спрыгивать он с неё не умеет. Либо просто падает на пол с грохотом, либо скулит,

топчась у края. И тем и другим, кстати, с большим удовольствием, как мне кажется, пользуется

Кокос, регулярно заманивая Чебика на диван или постель, а потом с неё спрыгивая, чтобы с

довольной сытой мордой наблюдать за метаниями щенка.

В общем, кот развлекает себя как может всю неделю, что с нами живёт Чебик.

- И где ваш папа? – спросила я тихо, погладив обоих по очереди.

Шерстяные лишь с ещё большим балдежом растянулись по половине постели Матвея и просыпаться

пока не планировали.

Немного полежав, чтобы окончательно проснуться, я услышала голос Матвея. Кажется, из кухни.

Оттуда же услышала и тихий звон посуды.

Похоже, он готовил завтрак.

Можно было бы дождаться, когда он придёт за мной, чтобы поцелуями позвать к столу, но мне

хотелось пообниматься и понежиться прямо сейчас.

Я тихо, чтобы сделать сюрприз, вышла из комнаты и подкралась к кухне. Остановилась у входа,

так как Матвей вновь начал говорить.

Похоже, по телефону.

- Запомнил, что надо купить? – спросил он сурово. Выслушав ответ на том конце провода,

как-то безнадёжно вздохнул. – Дебил, мля… Записывай. Прямо сейчас… От руки, Мася! От руки!

Цветы, лепестки, свечи, фрукты, сыр, вино, встретишь доставку… Гондоны и страпоны я тебе

оставлю. Не сбивай с мысли! Записывай. Вечером я Плюшу уведу в ресторан, а ты зайдёшь в

квартиру, накроешь стол, зажжёшь свечи, разбросаешь лепестки… Постельное поменяешь… Нет,

ебстись нельзя. Не для себя ебстись готовишь… Сам ты ванильный дрочер!... делай, как сказал…

При этом Матвей помешивал что-то в сковородке и между делом солил-перчил.

Я на цыпочках отступила обратно в комнату, так и оставшись незамеченной.

Всё случится! Сегодня!

Наконец-то!

Честно говоря, уже начала раздражать чрезмерная забота Матвея. Столько внимания моим уже

вполне сросшимся рёбрам не уделяли даже врачи.

Матвей, руководствуясь принципами своей неустанной заботы и бережности, не обнимает меня

долго. Крепко – тем более. Говорит, чтобы рёбра вновь не треснули, якобы место заживление

хрупкое. По этой же причине он не обнимает меня во сне.

А я хочу!

Я хочу, чтобы он положил на меня свою тяжелую ручищу, с силой притянул к себе, вжал бы

спиной в свой торс и крепко обнимал всю ночь меня спящую, как было тогда, когда мне снились

кошмары.

Хоть опять к кошмарам возвращайся ради нормальных объятий.

А я ещё я хочу того самого…

Ну, этого…

Секса.

И Матвей хочет. Ещё как хочет.

Во время наших поцелуев появляется тот самый третий, который всегда торчит между нами.

Я пытаюсь намекнуть, даю понять, что готова и не боюсь этого, но Матвей каждый раз сводит