- Да ладно, - смущенно улыбнулась. – Может, спокойно жить бы продолжил. Как раньше без
меня.
- Да какая это жизнь? Теперь, когда никто не треплет мои седые волосы ни на очке, ни на
яйцах, уже как-то даже и не интересно, - усмехнулся он. Я хотела посмеяться, но рёбра
прострелило ужасной болью. – Тише, Плюш. Тише. Пока без ха-ха.
- Тогда не смеши меня.
- Люша! – я не слышала, как в палату открылась дверь, зато голос взволнованной мамы
услышала мгновенно. – Доченька моя! Я чуть с ума не сошла! Как ты нас напугала!
Мама бежала ко мне. Бледная. Видно, что похудела.
Матвей тактично отошёл в сторону, мягко уложив мою руку на постель вдоль тела.
- Мама! – только и успела обронить я за мгновение до того, как разрыдаться и утонуть в
маминых объятиях, её тепле и таком родном запахе.
- Смелая моя! Я тобой так горжусь! Но больше никогда так не делай! – мама тоже говорила
сквозь слёзы.
Нависая надо мной и мягко обнимая, она явно хотела обнять покрепче, но боялась причинить
мне боль.
- О! Очнулась? – я услышала голос сестры. Открыла заплаканные глаза, чтобы увидеть её, и
протянула в её сторону руку, тоже зазывая в наши плаксивые объятия. И она присоединилась к
нам. И тоже стала плакать. – Дура, блин! – ругалась Олеся. – Нафига ты за мной попёрлась?
Ненормальная, блин!
- Как же я по вам соскучилась! – улыбалась я, всхлипывая, и прижимая к себе обеих.
Глава 27. Рамзин
Глава 27. Рамзин
Недолго наблюдал за плачущим трио и решил уйти от греха подальше, пока сам не разрыдался.
Оставил Плюшу с её семьей, по которой она, очевидно, очень скучала.
Закрыл дверь в палату и, прислонившись к ней спиной, облегченно выдохнул.
Плюша очнулась. Помнит меня, может говорить и даже привычно язвит.
Больше мне ничего не надо.
Теперь можно расслабить булки и тоже чем-нибудь перекусить, пока Плюша общается с сестрой и
матерью.
Слегка прихрамывая на правую ногу (при штурме задело пулей икру), двинулся вниз – за
братом.
Он тоже где-то здесь. С ранениями посерьёзнее: одна пуля крепко засела в его левом боку, а
другая в правом бицепсе.
Но сильнее обеих этих пуль оказалось шило в его задницы, с которым он сейчас сваливал из
своей палаты, воровато оглядываясь.
- О! Матрасик! – он громко шептал, приближаясь ко мне. Судя по тому, как он накидывал на
плечи мою дублёнку, такси уже ждало его внизу.
- Ты куда собрался, полудурок? У тебя огнестрел. Два, - я показал ему два пальца. – На жопу
ровно сядь и жди, когда медсестричка бинты поменяет и обезбол даст.
- Нахрен надо. Я всё это и сам могу сделать. Скоро Новый год, а мне не на ком его
встретить, - он горестно вздохнул и чуть поморщился от боли, всовывая правую руку в рукав