повёл к своей машине, по пути объясняя, кто я, что я, и как мы теперь будем жить.
- Считай, что это программа по защите свидетелей, - рычал я, игнорируя прохожих. Надвинул
девчонке её шапку поглубже, почти закрыв глаза, чтобы её никто не запомнил в лицо. -
Поживёшь у меня. Дашь в суде показания и можешь валить дальше ковыряться в собаках. Хоть
задницей с ними слипайся.
- Никуда я с тобой не пойду! И жить с тобой под одной крышей я точно не буду! Псих чёртов!
– брыкалась Люда.
- Не хочешь? Тогда вали, - я с легкостью отпустил её руки и слегка толкнул в сторону домов.
– Вали-вали! За тобой уже, наверняка, приставили слежку. Вали домой, приведи убийц к своей
семье и живи, как хочешь. Ну, или, в твоем случае, сколько получится. Ты же не забыла, что
видела убийство нескольких человек? Увидишь ещё одно. Тебе не привыкать, походу, - я с
лёгкостью от неё отмахнулся и сел в свою машину.
Получил внутреннее удовлетворение хотя бы от того, что пока я говорил, девчонка заметно
припухла, надула щеки и заткнулась.
Я запустил двигатель и с внутренним триумфом заметил, как открылась пассажирская дверь, и
рядом села Люд – мать её – мила.
- Ладно, ты подебил, - бросила она, громко хлопнув дверью.
- Победил.
- Нет, - отрезала она категорично. – Но сразу говорю, командовать мной и устанавливать свои
правила ты не будешь. Ты дальше пальцем ко мне не притронешься. Ясно тебе?
- Можешь не переживать. Я видел, как ты в собаке была по локоть.
- И что?
- А то, что сорок уколов в живот – это не прикольно. Так что трогать я тебя точно не
собираюсь.
- Вот и славно. Я ещё и кошек бездомных часто целую.
- Да я уже понял по твоему тулупу, что ты и с помойки перекусить можешь.
- Это шуба из чебурашки, вообще-то.
- А его-то за что?
Глава 2. Рамзин
Глава 2. Рамзин
- Что разглядываешь? Дорогу пытаешься запомнить? Даже не надейся. Ближайший месяц ты из
моей квартиры и носа не высунешь.
- Я и другими частями тела могу высунуться. В окно, например. И прокричать, что меня
похитил старый шкаф со съехавшей антресолью.
Хоть Людка и сидела рядом на пассажирском с широко распахнутыми перед неизвестностью
глазами и изо всех сил держалась за свой вонючий мешок, но вела она себя довольно дерзко для
человека, которого с улицы забрал неизвестный ей мужик и везет теперь в неизвестном
направлении.
Похоже, ершистость – это её суть. Она ведь даже дышать не способна, не бросив какую-нибудь
колкость.
Я заглушил двигатель, припарковавшись у своего дома, вышел из машины, полагая, что девчонка
последует за мной, но она так и осталась сидеть на месте, глядя во все глаза через стекло на