стена снизу была наполовину зеленой, на белом потолке висел круглый стеклянный плафон,

который не светил.

Света в палате вообще было мало. И он был тусклым, как если бы кто-то включил ночник.

Чуть повернув голову, увидела, что мягкий свет шёл из небольшой круглой лампы, которая

находилась в стене, но на уровне соседской койки. Пустой, кстати.

С трудом сглотнула сухим горлом.

Здесь должна быть какая-то тревожная кнопка или что-то типа того? Сама я вряд ли смогу

докричаться, чтобы мне принесли хотя бы глоток воды.

Я бы с радостью сама за ним сходила, но даже просто дыша, понимаю, что не смогу сесть в

постели, не говоря уже о том, чтобы выйти из палаты.

Повернула ещё немного голову туда, где предполагала увидеть дверь.

Дверь я увидела, но внезапно для самой себя вздрогнула и тут же облегченно выдохнула,

увидев Матвея.

Он сидел на стуле. Руки скрещены на груди, ноги широко расставлены, голова опущена, глаза

закрыты. Дремлет. Выражение лица серьёзное и вместе с тем ужасно вымотанное. Словно он не

спал несколько суток.

Взглядом буквально прощупала его и ощутила ещё одно облегчение, когда поняла, что ранений у

него нет. по крайней мере, на тех участках кожи, что не прикрыты одеждой.

Матвей, возможно, почувствовав мой взгляд, вдруг сделал протяжный долгий вдох. Поднял

голову, покачал ею из стороны в сторону, разминая, вероятно, затекшую шею, и открыл глаза.

Мы встретились взглядами.

- Плюша, - хрипло обронил он и резко подался ко мне. Взял за руку, пальцами второй провел

по волосам, убрав со лба прядь. – Очнулась, - выдохнул с легкой улыбкой.

Глазами он словно улыбался больше, чем губами.

Я попыталась что-нибудь сказать, но вышел жалкий шорох мятой бумаги.

- Попить? Сейчас.

Ловкими движениями рук он вынул из больничной прикроватной пластиковой тумбочки бутылку с

водой, с щелчком открыл её. Из этой же тумбочки вынул длинную пластиковую трубочку и вставил

её в бутылку. Поднес к моим губам, и я с огромным наслаждением сделала первый глоток.

Господи, как же хорошо!

От одного только глотка внутри меня будто цветы распустились.

Матвей придержал мою голову свободной рукой, помогая принять более вертикальное положение.

Блаженно закрыла глаза и буквально присосалась к этому священному источнику, заточенному в

пластиковой бутылке. Глоток, ещё, ещё и ещё…

- Достаточно, - Матвея отнял бутылку, но в моих губах осталась зажата трубочка. Я

возмущенно замычала. – Для первого раза хватит. Много тебе пока нельзя. Если врач разрешит,

то я тебе пятилитровую баклажку принесу. Но пока хватит.

- М! – протестующе выдохнула я. Матвей забрал из моих губ трубочку, а я снова приняла позу