Пришлось собираться и идти самому.

Раньше в магазине у дома продавщица строила мне глазки и ненавязчиво интересовалась,

свободен ли я. А сегодня, пока я при ней раз двести почесал жопу и яйца, едва выдержав

очередь в два человека, она даже не улыбнулась мне. Да и я не был расположен к флирту.

Поискал в интернете и помимо десяти литров молока купил ещё сметану, йогурт и бутылку

оливкового масла, которого в моей квартире отродясь не было.

Поспешил домой, чтобы скорее забраться в ванну со всем тем, что должно спасти моё горящее…

всё!

На улице, к слову, был мороз под тридцатку и дул ветер, отчего в районе ширинки, где не

было трусов, становилось значительно легче. Я даже шаг чуть замедлил, подходя к дому.

В квартире меня ждал Кокос, который обрадовался количеству молока, что я принёс. Но быстро

разочаровался, когда я со всем этим молоком закрылся в ванной.

Сквозь собственные болезненные стоны и желание расплакаться услышал, как на кухне

запиликала стиральная машинка.

Не понял…

- Я постирала твои трусы! – услышал я крик малой за дверью. – Все. Сам развесишь?

- Я тебе голову отверну и развешу! – рыкнул я.

- Поняла. Поищу сушилку, - ответила она буднично.

Я слышал, как она шуршала в квартире, как бубнила в свой сопливый нос, разговаривая с

котом.

Из ванной я вышел примерно через полтора часа. На то, чтобы потушить пожар моих чресел ушла

вся молочка, которую я купил, и половина бутылки оливкового масла.

Хотел же выбросить этот перец, потому что он был слабый и не жёг, как надо. Никогда бы не

подумал, что он жжёт как надо, там, где не надо.

Малая уже спала. Свернулась калачиком на диване, укутавшись в плед, и сладко себе спала,

прижатая Кокосом.

Трусы мои она реально постирала и развесила на сушилке, которую поставила в моей комнате у

батареи.

Извинения почти приняты.

На кухне был готов ужин, который я бросил, не закончив, так как убежал в ванную тушить

жопу.

После случившегося есть не хотелось. Но я попробовал гречку, что она доварила и мясо, что я

не дожарил.

Пока пробовал наелся.

Завершить день решил стаканом холодной воды. Поднёс его ко рту и, крупно вздрогнув, ударил

себе по зубам.

Не ожидал услышать в своей квартире женский крик, просящий о помощи сквозь слёзы.

Едва не теряя полотенце, повязанное на бёдрах, побежал в зал…

В полумраке зала первым увидел Кокоса, сидящего на спинке дивана, и тоже непонимающего, что

происходит. Он смотрел то на меня, то на извивающуюся и стонущую на диване девчонку.

Стонала она явно не от удовольствия. И это реально пугало. Потому что в моей квартире, если

девушка стонет, то только от того, что ей космически хорошо, а я галактически великолепен.