сглотнула и снова начала плакать. – Я думала, смогу мягко убедить тебя и подтолкнуть в

сторону построения семьи. Но ты как специально ничего не понимал и не видел. Или ты думаешь,

мне нравились эти набеги ради секса? Думаешь, я пищала и ссалась в трусы от счастья, когда

ты приезжал ко мне после работы, чтобы сунуть, пожрать и уехать к себе домой? Я женщина,

Матвей! Женщина, которая хочет любви, которая хочет быть нужной, единственной… Любимой!

- Почему о сексе ты могла говорить открыто, а об этом я узнаю только сейчас?

- Дура потому что! – выпалила она. Резкими движениями рук утёрла слёзы и со злостью

посмотрела мне в глаза. – Надеюсь, та малолетняя сука ещё хлебнёт с тобой дерьма, но

окажется умнее и сама от тебя убежит, а не будет, как я, четыре года ждать и верить в то,

что невозможно. Хотя, - на губах Алины появилась улыбка Джокера. - Она уже меня обскакала,

раз живёт у тебя. Это что у неё там между такое сказочно прекрасное, что ты её отпускать не

захотел?

Всего пару минут назад в моих планах было рассказать ей правду о том, почему Плюша живёт у

меня, но, узнав о планах Алины на меня самого, о чём-либо рассказывать мне уже не хотелось.

Как и шагать с ней в стадию серьёзных отношений. Я никогда не рассматривал её, как свою жену

и маму своих детей. Да я, в принципе, никого не рассматривал с такого ракурса. На первом

месте и выше всего всегда была работа.

И если я сейчас скажу ей хоть каплю правды – это будет значить, что я дам ей шанс на

совместное будущее. А я не готов к этому. Не хочу.

- Прости, - единственное, что смог я выдать. С секунду подумав, добавил. – Но тебе будет

лучше, если рядом буду не я.

- Да пошёл ты, - выплюнула она едко и хлопнула дверью передо мной.

Домой вернулся, ощущая не только усталость после бессонных суток. В довесок принес с собой

внутренний раздрай и полный бардак в башке.

Когда вошёл в квартиру и почуял запах выпечки, стало немного легче. А когда за ароматом

выпечки до носа дошёл запах алкоголя, я и вовсе перестал думать о том, когда в отношениях с

Алиной повернул не туда.

- Девчонки! Все живые? – крикнул я из прихожей, но ответа не последовало. Только телек

продолжал кричать какой-то заунывной мелодией. - Лишь бы не пьяная поножовщина, - выдохнул

себе под нос.

Снял обувь и дублёнку. Запах выпечки манил в кухню, но пришлось заглянуть для начала в зал,

где в темноте перед телевизором сидели мама и Плюша. Обе в слезах, в соплях, смотрели в

экран, ели хворост из стоящего между ними пластикового тазика.

- Красивый такой! Не могу! – заплакано и пискляво произнесла мама, ловким движением