Кокос тоже смотрел на её передвижения с подоконника. Когда она скрылась в туалете,

посмотрел на меня, будто спрашивая «что это и почему оно досталось нам?».

- Не бойся, в твой лоток срать не будет, - хмыкнул я, а затем, вспомнив её драку с собакой,

добавил. – Хотя, не уверен. Но шубку свою, братишка, береги на всякий случай. Она Чебурашку

не пожалела и в собаке голой рукой ковырялась. Так что лишний раз пасть при ней не разевай.

Минут через двадцать, когда я уже собирался выламывать дверь, Люда вышла из туалета. Шубу и

шапку она там сняла и вынесла их в руках.

Кучерявая, взъерошенная.

Окинула меня суровым девичьим взглядом и скрылась в прихожей, где, оставив шубу и шапку,

пришла на кухню.

Скрестив руки на груди, осмотрелась. Придирчиво и словно что-то выискивая.

- Ужин уже в холодильнике. Если хочешь есть, то разогревай сама, - произнес я, сразу дав её

понять, что обслуживать её здесь никто не собирается.

- Отдай мне мой телефон, - не знаю, почему эта чекушка решила, что может разговаривать со

мной командным тоном, но ещё немного и я перестану казаться гостеприимным.

- В целях твоей безопасности он побудет у меня.

- Мне нужно позвонить сестре и сказать, что меня не убили, а пока просто спрятали. Она

будет волноваться.

- С твоей сестрой я поговорю сам. Напиши новый адрес, куда вы съехали с предыдущей

квартиры, и ей обо всём сообщат.

- Кто сообщит?

Девчонка нахмурилась и, кажется, насторожилась ещё сильнее.

- Это не твоё дело, - бросил я небрежно и отвернулся к раковине, чтобы помыть после себя

кружку. Смывая пену, добавил. – Твоё дело – сидеть в моей квартире как можно тише и не

привлекать к себе внимание. Для тебя же будет лучше, чтобы ты стала на время невидимкой.

Я ударил по крану, выключая воду. Поставил кружку на сушилку, вытер руки о полотенце и

повернулся к девчонке, зная, что увижу в её глазах понимание текущей ситуации и смирение.

Но вместо этого неожиданно для самого себя вздрогнул, обнаружив девчонку совсем рядом с

большим кухонным ножом, который она тут же приставил к моему горлу.

- Ты не много ли на себя взяла, чекушка? – я надменно повел бровью, глядя в золотистые

глаза Люд-мать-её-милы, которая, сжав губы в тонкую нить, пыхтела и, наверное, действительно

была близка к тому, чтобы прирезать меня.

- Если ты думаешь, что показал мне ксиву, и я тебе сразу доверилась, то ты глубоко

ошибаешься. Этих корочек я на принтере могу хоть сотню сделать.

- Так если не поверила, почему согласилась пойти со мной?

- Чтобы ты не проследил за мной и не пришёл к моим родным, - на мгновение при упоминании