Кажется, начинаю понимать, как чувствуют себя шизики с раздвоением личности. Моё сознание будто надвое порвало. Пока одна часть едва не в истерике бьётся, вторая холодно и отстраненно «баланс сводит». И, ей-богу, лучше б они обе визжали и психовали. Потому что «дебет с кредитом» у нашей короткой и, мягко говоря, неудачной разведывательной вылазки выходит удручающий. В плюсе — две заваленные твари. В минусе -тридцать два патрона. Из тех двухсот десяти, что у меня при себе в магазинах для «Яровита» были. Итого — по шестнадцать штук на одного упокоенного зомби, или кто он там. И выходит, что не успей мы с Манюней красиво «уйти в туман», хватило бы моего БК гадов на тринадцать-четырнадцать. Ладно, допустим, пристрелялся бы — на пятнадцать или даже шестнадцать. А их только с парковки в мою сторону бежало-скакало в два раза больше. Быстрых, агрессивных и явно голодных. Выводы? А выводы простые: не успели бы свалить, рядом со Стасом сейчас обгладывали и меня. Зашибись перспектива, сука! Обнадёживающая…
Глава 4
Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут…
Я сижу на полу «тренерской», откинувшись спиной на мягкую стенку дивана и, словно обдолбанный по самые ноздри галоперидолом пациент «дурки», тупо и бессмысленно пялюсь на стену. Нет, не вариант, просто сидеть — занятие малопродуктивное. Нужно чем-то себя занять, хоть чем-то, чтобы отвлечься от дурных мыслей, переполняющих мою многострадальную омоновскую голову. Вытаскиваю из кобуры «Глок», магазин с патронами — долой, патрон из патронника — тоже. Руки сами начинают привычную процедуру неполной разборки. А потом — сборки. И снова разборки. Обычно чистка и обиход оружия меня успокаивают, настраивают на медитативный лад. Но, видимо, не сейчас. Не работает, увы… Однако привычную процедуру не прекращаю. Пока кручу в руках пистолет, почти не заметно, насколько сильно они у меня дрожат. Мне страшно, очень страшно. Три дня прошло, как я по своей глупой самоуверенности чуть не отправил нас с Манюней на корм зомбакам. И все три дня, я почти не разговариваю, предпочитаю отмалчиваться или обходиться самым минимумом слов. Включаю и выключаю генератор, готовлю поесть. И молчу.
Меня накрыло сразу после возвращения в стрелковый комплекс. Пока Маша вывозила нас на «Гранте» подальше от превратившегося в рассадник инфернальных тварей «Оазиса» — еще как-то держался. На выбросе норадреналина, скорее всего. А потом — словно пыльным мешком нахлобучило. Всё крутил и вертел в голове короткую схватку с упырями и свое, чего уж там, будем честными хотя бы с собой, паническое «отступление». И чем больше ситуацию анализировал, тем яснее понимал — нету у меня против этих тварей шансов. Сожрут они нас нафиг, и не подавятся. Их там только в «Оазисе» — сотни. А в целом? В Санкт-Петербурге населения — что-то около пяти с половиной миллионов, да плюс область. И я такой, весь героический, с «Яровитом» под люгеровскую «девятку» и магазином аж на три десятка патронов… Герой, мля, непобедимый и неустрашимый… Сука! От этой безысходности опустились руки, пропало желание делать хоть что-то. Хотелось свернуться клубочком на диване закрыть глаза… И такое детское, наивное, чтобы раз — и всё стало как раньше. Инфантилизм и дурость, согласен. Но поделать с собой ничего не могу. Даже ради Маши.