Повисла ошеломлённая пауза.

— М-м-м… — протянула Берта.

Пришлось сделать такую отповедь, потому что не могу терпеть когда кто-то начинает тянуть эту песню про многие поколения угнетения и так далее. У нас вообще, благодаря действиям Алексея Михайловича, точнее утверждённому Соборному уложению 1649 года, одобренному инициированному им, ввели официальное рабство, это при том, уже многие сотни лет существовало такое явление как холопство и закупы. Последние не были полноценно рабами, но хозяину разрешалось пиздить их за провинности. А сынок этого самого Алексея Михайловича, известный как прорубатель окон и нагибатель шведов, Пётр I, ввёл подушную подать и фактически закрепил начинания своего папаши. Рабство в России официально существовало двести двенадцать лет. А после отмены крепостного права лучше не стало, ведь землю крестьянам давать никто не собирался. И если Алексея Тишайшего никто особо не вспоминает, то вот Пётр Великий считается величайшим лидером. И это последствия их прямых действий. Люди были расценены как скот, ими торговали, их до смерти запарывали плетьми за провинности, я видел это своими глазами, центаврианцы записывали всё, что могло показаться интересным даже притязательному зрителю. Больные ублюдки.

— К Чёрчу эту деревеньку, не будем тратить время, — решил я и мы поехали дальше.

С территории Анголы раньше начинался зелёный край, продолжавшийся до самой Сахары. Влажные тропические леса, минусовых температур до недавних времён тут не знали.

— Кстати, у вас впервые так холодно? — поинтересовался я у Берты, в этот момент поворачивая на улицу Мейн, ведущую к северной трассе.

— Холода начались недавно, за три-четыре дня до «обнуления интерфейса», — ответила Берта. — Сначала просто холодало, а потом пошёл снег, который не таял на земле. Температура падала и мы узнали, зачем на некоторых градусниках цифры «-20°», потом «-30°», а потом и «-40°»…

— Было очень тяжело, — вздохнула Мали. — Тебе, наверное, было легко приспособиться?

— Конечно! — засмеялся я. — Я же не человек, а цельнометаллический робот и мне совершенно плевать, пусть хоть минус шестьдесят.

— Опять шутишь? — уточнила Мали.

— Знаешь, чем отличаются люди северных регионов от людей южных регионов? — спросил я её.

— И чем же? — улыбнулась она.

— Мы одеваемся теплее, — я прибавил скорости, так как буря начала ослабевать и стало видно чуть дальше. — А в остальном почти никаких отличий. Ну и мы меньше ноем, если холодно. Нытьё от холода не защищает.

Разговор затих, мы минут двадцать ехали в тишине, а затем проснулся Максимка.