— А мы уже едем? — спросил он, пройдя к передней части салона.

— Да, едем, — кивнул я. — Ты пропустил город Уис. Но, к счастью, там было совершенно не на что смотреть, руины и снег. Как спал?

— Хорошо, — ответил Максимка. — А когда мы будем снова учиться?

— Пока едем, с тобой будет заниматься Берта, — сказал я ему. — Сейчас садись за стол, покушай, а потом занимайся математикой и айнфах-дойчем с суахили.

В программе обучения Максимки пока что есть только три предмета. Как только хорошо освоит айнфах-дойч, что для ребёнка вообще фигня, буду учить его русскому. Ещё надо где-то поднимать уровни. Как я выяснил у самого Максимки, уровень у него нулевой, а был первый до обнуления. Родители его тоже не были особо высокоуровневыми, по воспоминаниям Берты, которая их лично не знала, но несколько видела на улице. Как я понимаю, власть над городом взяли быстро. Вот разница, да? У них жопа происходила перманентно, высокая безработица, но у остальных зарплата как у нас, по доллару-полтора в день. Да что говорить, у меня у самого зарплата была двадцать тысяч рублей в месяц! Получал целых двенадцать баксов в день, если считать по последнему курсу. Это получается, что я получал в десять раз больше, чем местные рабочие в сельском хозяйстве. Вот и вся разница в уровнях жизни. Хуёво они жили, если российский врач из Мольска получает в десять раз больше, чем работяга. Да у нас минимальная зарплата в семь раз больше, чем у местных! Вот это разница…

Можно подумать, что раз зарплаты низкие, то и цены тоже. Но вот нихуя подобного, дорогие мои. Чернокожие оборванцы из голливудских фильмов — это не стремление американцев принизить негров, это у них последние лет двадцать весьма чревато, а просто суровая реальность. Безработных больше, чем спидозников, ели они не каждый день, а после Апокалипсиса выяснилось, что еда была, только не для всех. Тут обитали белые люди, потомки колонизаторов, которые владели большей частью земель. Процесс отжимания земель был медленным и печальным, так как государство не слишком прельщала перспектива выкупать участки у белых и давать их каким-то фермерам, но какие-то подвижки шли. Мали рассказала мне, что они тут половиной страны были задействованы в сельском хозяйстве, но на экономике это никак не сказывалось, а зарплаты были те самые доллар-полтора в день и то в лучшие годы. Всё шло к тому, что ангольский вариант робко выглядывал из северных джунглей и призывно манил своим чёрным пальцем. На фоне Намибии в Анголе были райские кущи: зарплата где-то по четыре бакса в день, есть бесплатная медицина, дороги строят ударными темпами, даже новые города появлялись… Но местный лидер не особо хотел перекрашиваться в красное, он сам в восьмидесятые вроде как взошёл на местный политический олимп благодаря бабкам от лидеров апартеида ЮАР, выделяемых для борьбы с красной угрозой.