— Достань из бардачка сушёное мясо, — попросил я Берту.

— Что за странные шорохи и разговоры были ночью? — поинтересовалась она, протянув мне вакуумный пакет с вяленым мясом.

Кажется, в США это называют «джерки». Очень популярная там тема. Долго хранится, можно забыть в кухонном шкафу на год, а потом без каких-либо последствий закусить им свежее пивко. Индейцы — профессиональные кочевники, в вопросе еды для дальних странствий они херни не посоветуют.

— Твоя мать пыталась трахнуть меня, — честно ответил я, с удовлетворением увидев вытянувшееся лицо Берты. — Но меня перед этим обычно надо сводить в кино или в ресторан, ну или в кафе в крайнем случае, поэтому у неё ничего не вышло.

— Но я видела, как ты ломался, — вмешалась в разговор проснувшаяся Малайка.

— Что ты там могла видеть? — хмыкнул я. — Обломалась по полной, вот и весь сказ.

— Пошёл ты, Доктор, — ответила на это мамаша Берты и с головой укрылась одеялом.

По трассе доехали до упомянутого вчера Уиса. Городок выглядел заброшенным. Во всяком случае об этом говорили обвалившиеся крыши. Видимо, тут никто не пытался возродить цивилизацию, поэтому было решено оставить город на съедение пескам, а затем, ко всеобщей неожиданности, снегам и бурям. Вот уж чего не ждёшь в Центральной и Южной Африке — это классических русских метелей…

Город грабили, это видно по вскрытым машинам и засыпанной снегом бытовой технике, стоящей и лежащей на улице. Видимо, началось стихийное мародёрство, а потом мародёров увидели мертвяки…

Волн мародёрства было как минимум два, но сдаётся мне, что больше. Искать тут нечего.

— Обрати внимание, какие аккуратные ряды домов и ровные улицы, — произнесла Мали. — Здесь никогда не было трущоб, а люди жили хорошо. Белые люди.

— Вот только не надо мне тут про расизм, апартеид и прочее, — попросил я её. — Я знаю обо всём этом не меньше вашего, так как ты в апартеиде не жила и жить не могла, он закончился в девяносто четвёртом году прошлого века и вообще имел место только в ЮАР.

— Это так, но ты даже… — начала искать контраргументы Мали.

— Я всё прекрасно понимаю, — прервал я её. — Определять качества людей по цвету кожи — это расизм. Я тоже определяю по цвету кожи человека некоторые его особенности. Если кожа желтого оттенка — скорее всего, у человека гепатит А или поражение печени, селезёнки, желудка, но это надо в каждом конкретном случае разбираться. Синеватый цвет кожи — у человека серьёзные проблемы со снабжением кислородом, а значит надо смотреть лёгкие. Зелёного цвета — желче-каменная болезнь или цирроз печени. Надо смотреть на людей только в этом контексте, а не приписывать им какие-то липовые качества или недостатки. Я встречал одинаково тупых негров и белых, а также видел очень умных негров и не менее умных белых. Азиаты тоже не особо отличаются: есть непревзойдённые гении, есть тупицы каких поискать. Тупость или ум — это качество ЧЕЛОВЕКА, а не расы. Вон, тот же Максимка, если его правильно воспитывать, может стать в будущем выдающимся учёным, если у него душа к этом лежит, конечно же. Так что не надо затирать мне про человеческие расы: в своей общей нелюбви я человечество на группы не делю.