Игорь кивнул и ушёл. Я запер за ним дверь, а затем начал опустошать баки с органами и частями тела.

Сегодня я заменю всё, кроме головного мозга и части отходящих от него ключевых нервных волокон.

Задачка, конечно, серьёзная, но я подключаю к делу Работягу, который несколько часов назад завершил освоение расширенного курса хирургии. В отличие от человека, который может волноваться, забывать, плохо усваивать и банально забивать, Работяга на подобное просто не способен: все сведения, которые он усвоил, отложились без потерь и искажений. Он будет делать всё, что ему скажет робохирург, беспрекословно, точно, быстро. Под моим наблюдением они вдвоём безукоризненно препарировали неизвестного им девятиранга, разделив его на составляющие без каких-либо ошибок. После случайного дохлого девятиранга из морга, пришла очередь Уберколчака, который был вынужден поделиться с нами бронёй, костями, а также рядом интересных органов, которые подверглись тщательному изучению.

Разложив органы по полочкам, а главный элемент на соседний столик, я дал знак Работяге, одетому в герметичный медицинский костюм и разоблачился. Разлегшись на операционном столе я самостоятельно надел на лицо маску наркозно-дыхательного аппарата.

— Я считаю три, два, оди…

Очнулся будто бы мгновенно. Тело чувствовалось будто бы чужим, но в то же время каким-то более лёгким. Открыл глаза и сел на медицинской кровати. Я в медпункте № 2, рядом молча стоит Работяга и внимательно отслеживает мои реакции.

Открыл «интерфейс» и статус. Это первое, что меня беспокоило.

Статус:

Кадаврификация — 0,0%

Сопротивление — 17,5%

Превосходно. Ожидаемо, но тем не менее превосходно.

— Кто-нибудь беспокоил? — спросил я у Работяги.

— Никто не приходил, — ответил тот.

— Сколько заняла операция? — поинтересовался я.

— Четыре часа, двенадцать минут, — ответил Работяга своим безжизненным и безликим как он сам голосом.

Такое рекордное время объяснялось наличием у робохирурга ассистента, а также характером этого комплекса операций…

Главным элементом служил полностью выращенный торс, в который всего-то и нужно было уложить органы, присоединить мою голову и ранее имплантированные руки и ноги. После этих нехитрых для робохирурга процедур была произведена последовательная замена кожного покрова и костей черепа, что было технически сложнее, но в то же время и быстрее всего.

Был риск подохнуть, но желание избавиться от «Кадаврификации» было сильнее. И я принял верное решение. Теперь никаких рисков того, что примабактерия когда-нибудь пробьёт гематоэнцефалический барьер, можно спать спокойно.