Взял с тумбочки комплект чистой одежды и оделся, сунув ступни в махровые тапки. Эх, лишь потерявши ценишь… А вновь обрётши ценишь вдвойне. Никакие сенсоры не заменят настоящих ног и рук.

Огляделся. Нет, не потому, что не был здесь никогда — я тут бывал чаще, чем остальные, а потому, что что-то изменилось в зрении. Что я там декларировал в функциях глаз? Переключение в режим ночного видения, правда, необходим сторонний источник инфракрасного света, который прекрасно теперь фиксировался моими глазами. Трёхкратное приближение, обеспечиваемое вживлённым механизмом. Устойчивость к ярким вспышкам, исполненное в виде мгновенно мутнеющей плёнки, исчезающей по мере снижения интенсивности и яркости вспышки. Ну и сверхпрочность, само собой. Глаза теперь мне выколоть не так уж и просто. Железной спицы явно больше недостаточно.

Помещение было будто бы освещено каким-то красноватым светом, делающим всё необычайно чётким. Я поднял взгляд на потолок, где висела камера наблюдения. Она-то и была источником этого странного света, который на самом деле никакой не странный, а инфракрасный.

Моргнул, приложив усилие для «переключения» режима зрения. Красное освещение исчезло и комната погрузилась во тьму.

— Включить свет? — задал вопрос Работяга.

— Будь добр, — ответил я.

Значит, работает функционал. Моргнул и пожелал приблизить изображение. Не с первого раза, но я будто скакнул вперёд и упёрся взглядом в металлическую дверь. В чёткости взгляд не теряет, наоборот, я теперь могу разглядеть даже поры в серой краске.

Проморгавшись и восстановив нормальный режим зрения, открыл дверь.

— Работяга, лаборатория прибрана? — поинтересовался я у робота.

— Прибрана, — ответил тот. — У вас по плану создание силовой брони «Х-66», а затем вылазка к АЭС.

Это я его просил мне напомнить, чисто на случай, если случится побочный эффект в виде постнаркозной амнезии.

— Спасибо, Работяга, — поблагодарил я его зачем-то.

Иду в свой кабинет-спальню и забираю оттуда рацию.

— Алевтина, как там дела с моей бронёй? — поинтересовался я.

— Приходи в ангар, — ответила она коротко.

— Сейчас буду.

По пути встретил Елизавету Константиновну, которая странно на меня посмотрела, но ничего не сказала.

В ангаре Бац возился со своей силовой бронёй, матерясь и латая пробоины, а в десяти метрах от него, возле стоек с лёгкой бронёй, за верстаком что-то мастерила Алевтина.

— Док, нам нужно ещё пару-тройку таких броней! — крикнул ему Бац. — Запариваюсь чинить!

— Максимум одну успею сделать, — ответил я.

— Да хотя бы одну! — был согласен и на это Бац. — Огневой мощи не хватает, успеваем огрести.