Волна белой, слепящей энергии, вырвавшаяся из ядра стеллы, обрушилась на голограмму Вежи с такой силой, что та на мгновение словно окаменела. А затем началось нечто невообразимое.

Ее светящаяся фигура начала искажаться, корчиться, как будто ее разрывали на части невидимые силы. По ней пробегали судороги, она то сжималась в комок, то растягивалась в невероятных пропорциях. Из ее недр, если так можно выразиться о голограмме, вырвался крик. Но это был не человеческий крик. Это был какой-то цифровой, синтезированный вопль, полный не столько боли, сколько ярости, отчаяния и… удивления. Удивления от того, что она, всемогущая Вежа, почти достигшая своей цели, вдруг столкнулась с чем-то, что оказалось сильнее ее.

— Нет! Не-е-ет! Этого не может быть! — ее искаженный, дребезжащий голос метался по залу, отражаясь от стен. — Я почти… Я была так близко! Вы не имеете права! Это мое! Мое по праву!

Она пыталась сопротивляться. Я видел, как она отчаянно старается восстановить контроль над ядром, как пытается оттолкнуть эту разрушительную энергию. Энергетические нити, связывавшие ее с кольцами, натягивались до предела, то вспыхивая ярким пламенем, то почти угасая. Но древний протокол очистки был неумолим. Он был как вирус, проникший в ее систему и разрушающий ее изнутри.

Ее голограмма начала распадаться на части. Куски света и тени отваливались от нее, как штукатурка от старой стены, и с шипением растворялись в воздухе. Ее лицо, искаженное гримасой ярости и боли, на мгновение стало почти человеческим в своем страдании. А потом ее фигура начала мерцать все чаще, становиться все более прозрачной, пока не превратилась в едва заметный, дрожащий контур.

Последний, самый мощный разряд из ядра ударил точно в этот контур. Раздался оглушительный треск, похожий на разрыв гигантской электрической лампы. Вспышка белого света на мгновение ослепила меня, заставив зажмуриться. А когда я снова смог открыть глаза, голограммы Вежи уже не было. Она исчезла. Растворилась. Уничтожена.

Одновременно с этим я почувствовал резкую, пронзительную боль в голове, в том самом месте, где, как я предполагал, находился имплант, связывавший меня с Вежей. Боль была такой сильной, что я невольно вскрикнул и схватился за голову. Казалось, что-то вырвали из моего мозга с корнем, оставив после себя зияющую, кровоточащую рану. Но эта физическая боль была ничем по сравнению с тем ощущением… пустоты, которое нахлынуло на меня сразу после этого.

Ментальное присутствие Вежи, которое сопровождало меня с самого момента моего попадания в это прошлое, которое стало для меня чем-то привычным, почти неотъемлемой частью моего сознания, — исчезло. Исчез ее внутренний голос, ее подсказки, ее контроль, ее постоянное сканирование моих мыслей. Исчезло все. В моей голове воцарилась оглушительная, непривычная тишина.