Это было одновременно и захватывающе, и чертовски страшно. Сколько таких миров? Сколько таких «ветвей»? И что будет, если они начнут активно взаимодействовать, сталкиваться? Не приведет ли это к какому-то вселенскому хаосу, к разрушению самого Древа?

Император Родион говорил, что его цивилизация боролась с Вежей. Значит, они тоже умели перемещаться между мирами? Или, по крайней мере, знали о существовании других реальностей. И они оставили здесь эту запись, эту награду, предвидя, что кто-то сможет остановить Вежу. Значит, я был не первым, кто столкнулся с этой проблемой. И, возможно, не последним.

Мысли роились в голове, одна сложнее другой. Но сейчас нужно было возвращаться к насущным делам. К золоту, которое так жаждали мои пираты. И к пути домой. Если, конечно, у меня теперь вообще был дом.

— Ладно, джентльмены, хватит копаться в этом блестящем мусоре! — мой голос прозвучал достаточно громко, чтобы перекрыть восторженные возгласы и звон золота. Пираты неохотно оторвались от своего увлекательного занятия и уставились на меня. — Мы получили то, за чем пришли. И даже больше. Пора собираться в обратный путь.

На их лицах отразилось явное неудовольствие. Еще бы! Оставить столько добра, которое буквально валялось под ногами! Это было выше их пиратского понимания.

— Но, капитан, — подал голос один из них, тот самый, что первым начал отковыривать золотые пластины, — мы же еще и половины не забрали! Тут этого золота… на всю Испанию хватит!

— Может, и хватит, — согласился я. — Но нам столько не унести. У нас ограниченное количество мулов, да и сами мы не железные. Каждый возьмет столько, сколько сможет унести на себе или навьючить на своего мула. Без фанатизма. Помните, нам еще предстоит долгий и трудный путь обратно. И лучше вернуться с меньшим количеством золота, но живыми, чем погибнуть под тяжестью собственной жадности.

Я видел, как в их глазах борются алчность и здравый смысл. Последний, к моему удивлению, начал понемногу побеждать. Они прекрасно помнили все «прелести» нашего путешествия сюда — джунгли, горы, болезни, ловушки. И перспектива тащить на себе лишние пуды золота по этому аду их не слишком радовала.

— И еще одно, — добавил я, обводя их строгим взглядом. — Я запрещаю что-либо разрушать в этом городе. Никаких отламываний кусков от зданий, никаких попыток выломать части этой стелы. Мы возьмем только то, что лежит на поверхности, то, что уже отделено от строений. Будем считать это… даром этого города. Или платой за то, что он открыл нам некоторые свои тайны. Это место священно, или, по крайней мере, очень древнее и заслуживает уважения. И тот, кто ослушается моего приказа и попытается здесь что-то крушить, будет иметь дело лично со мной. Всем ясно?