Я хмыкнул. Ну да, конечно. Подбросили. Прямо в потайное отделение его личного сундука. Этот англичанин держал меня за полного идиота. Впрочем, его реакция была вполне предсказуемой. Признаться в том, что он лгал мне в глаза всего час назад, было бы для него слишком унизительно.

— Хорошо, Стив. Отличная работа, — я поднял на него глаза. — Можешь быть свободен. И передай ребятам, которые помогали, мою благодарность. И по бутылке лучшего рома из губернаторских запасов. Заслужили.

Стив молча кивнул и вышел. А я остался наедине с картой. С почти полной картой. Я снова и снова рассматривал ее, пытаясь уловить смысл в хитросплетении линий и символов. Вежа услужливо подсвечивала некоторые детали, предлагала варианты расшифровки надписей, но целостной картины пока не складывалось. Было ясно, что это лишь часть чего-то большего. Но даже эта часть обещала невероятные открытия.

Я аккуратно сложил все четыре фрагмента вместе, завернул их в тот же кусок промасленной кожи, в котором Стив их принес, и спрятал во внутренний карман камзола, поближе к телу. Теперь я буду хранить их как зеницу ока. Второй раз потерять их я просто не мог себе позволить.

Эйфория от обретения утраченных фрагментов карты начала понемногу улетучиваться, уступая место холодному, трезвому расчету и весьма неприятным размышлениям. Да, карта снова была у меня. Но какой ценой? И, что гораздо важнее, каким образом?

Кокс утверждал, что получил фрагменты на Барбадосе от своих агентов. Допустим, это правда. Он мог врать о деталях, но сам факт получения им карты именно там выглядел слишком уж логично, чтобы быть простой выдумкой. Он ведь не мог знать, где я их спрятал до этого. А вот если кто-то ему «помог»…

Тут-то и начиналась самая скверная часть этой истории. Если Кокс не врет, и фрагменты действительно перекочевали к нему на Барбадосе, это означало только одно: кто-то из моих людей, из моего ближайшего окружения, украл их у меня и передал англичанам. Передал врагу.

Я мысленно перебрал тех, кто имел доступ к водолазному колоколу, где я так неосмотрительно оставил ящик Дрейка с картами и книжицей перед той злополучной «казнью». Круг подозреваемых был до обидного узок.

Морган? Он был со мной на Барбадосе. Он знал о колоколе. Но мотив? Генри был прожженным пиратом, циником и авантюристом, но предательство ради туманной выгоды от англичан? Это было на него не похоже. Он всегда играл за себя, но в рамках нашей общей игры. К тому же, если бы он хотел заполучить карту, он мог бы сделать это гораздо проще, не прибегая к таким сложным схемам с передачей ее Коксу.