Уединившись в бывшем кабинете губернатора Гусмана, я налил себе воды из тяжелого серебряного графина, пытаясь унять легкую дрожь в руках. Ставить под подозрение тех, с кем делил опасности и скудную пиратскую похлебку, было паршиво до тошноты. Но другого выхода не оставалось.

— Вежа, — мысленно обратился я к системе, стараясь, чтобы голос не дрогнул даже в мыслях. — Мне нужен полный анализ данных по Барбадосу. Период — с момента моего прибытия на остров и до отплытия. Объекты особого внимания — Джон Блэквуд и юнга Кит. Ищи любые аномалии в их поведении, зафиксированные контакты с Ридом, несанкционированный интерес к водолазному колоколу или ящику Дрейка. Любые отклонения от стандартных поведенческих моделей, которые могли бы указывать на… нелояльность. Ты же можешь так?

Прошла минута, показавшаяся мне вечностью. Внутренний интерфейс Вежи оставался внешне спокойным, лишь едва заметная ментальная пульсация указывала на интенсивную обработку гигантского массива информации. Воспоминания о Барбадосе — лица, звуки, запахи — пронеслись перед моим внутренним взором.

Наконец, Вежа отозвалась своим ровным, лишенным эмоций голосом, который, однако, всегда вызывал у меня мурашки:

— Анализ завершен, капитан. По объекту «Джон Блэквуд» зафиксировано три случая проявления повышенного интереса к водолазному колоколу. Он задавал уточняющие вопросы членам команды о его конструкции и предполагаемом назначении. Дважды подходил к колоколу на палубе «Морского Ворона» и осматривал его внешне, продолжительностью до пяти минут каждый раз. Физиологические показатели объекта «Джон Блэквуд» в эти моменты оставались в пределах нормы, характерной для проявления любопытства и профессионального интереса. Контактов с объектом «Рид», кроме официально зафиксированных в вашем присутствии во время допросов, не обнаружено.

Это немного успокаивало, хотя и не снимало всех подозрений с Блэквуда. Его интерес к наследию Дрейка был понятен, учитывая семейную историю. Но вот следующая часть отчета заставила меня внутренне подобраться.

— По объекту «Кит», — бесстрастно продолжала Вежа, — выявлен ряд существенных поведенческих и физиологических аномалий. Первое: зафиксировано семь эпизодов на борту «Морского Ворона» во время стоянки на Барбадосе, когда при обсуждении в его непосредственной близости (радиус до трех метров от вашего положения) артефактов Дрейка, золота с острова Монито или планов на будущее, его физиологические показатели демонстрировали признаки сильного нервного напряжения. Учащение пульса на 15–25 ударов в минуту сверх фоновых значений, значительное повышение кожной проводимости, изменение частоты и глубины дыхания. Эти реакции не коррелировали с общей эмоциональной обстановкой и реакциями других членов команды, присутствовавших при тех же обсуждениях.