Поднявшись во весь рост, я удерживал руки позади, и был в нашей связке ведущим, а Борис ведомым. Между нами на тканевой подложке бессильно лежала девушка. Не теряя больше ни минуты, мы выдвинулись обратно.

Выглядит так, будто мы спасаем кого-то просто потому что якобы должны спасать. При прочих равных, наши действия выглядят нелогично, и так оно и было. Что произойдет с нашим лагерем, здесь и сейчас, реши мы избавить ее от страданий иначе? Милосердно, быстро и безболезненно. Что случится с ее сестрой? Сможем ли мы отмыть свои черные души, выбрав легкий путь?

Лезли мне эти мысли в голову неспроста. Как скверна, хладнокровие и здравый смысл порождали во мне сочащиеся язвы, захватывая все больше и больше здоровых клеток. В Марке умирает человек, я осознавал это отчетливо, так же, как вижу солнце по утрам. Потому что, не будь я связанным обязательствами и обликом морали, я бы ее бросил.

И нет, это не из-за того, что она учудила в лагере. И не потому, что дразнила и выставляла трусом Егора, каковым он, в общем-то, и является, это не секрет. Парнишке над этим еще работать и работать, а авось и не выйдет из него никогда смельчака.

А просто потому, что так было бы рациональнее. Меньше ресурсов, меньше сил и проблем. Раз — и все. Ямы копать Борис умеет, он делал это слишком часто. Но то, что во мне еще живо, яростно сопротивлялось такому исходу. Что ж, я взгляну на свое отражение на воде иначе в тот день, когда я предпочту смерть союзника его спасению.

В этом весь я.

Из леса мы вышли довольно быстро, будто и не было у нас с Борей на двоих груза. Я-то помогал нам импульсом, но все равно взаимозависимость даже от длины шага и необходимость балансировать раненную нас замедляла. А тут, шли, не разбирая дороги, строго на запад.

Пару раз прерывались — не для того, чтобы перехватить уставшие руки, как ни странно усталости вообще не чувствовали, а для того, чтобы на несколько минут слегка ослабить жгут. Чтобы еще живые ткани у колена и выше не умерли, лишенные кислорода и питательных веществ.

Дальше нужно будет поднять ее наверх. Задачка та еще, но нет ничего невозможного.

Шли молча, в тишине, каждый в своих мыслях. Я пошагово, раз за разом, прокручивал в голове порядок действий, и только одно лишь это помогало мне двигаться вперед без остановок.

Наверх, в гору, мы взобрались без единой передышки, за чуть больше, чем час. Я не следил точно за временем, лишь засек, что жгут был наложен три с половиной часа назад. Остатки ноги ниже жгута уже отмерли бы за это время, не прерывайся мы на те легкие ослабления тугой повязки, но смогли донести девушку к медику живой и без тяжелого глубокого некроза.