Лобанов сидел у рации, прижав наушник к уху, и быстро записывал что-то карандашом в блокноте.
— Третья высоту взяла, — бросил он Морозову. — С боем. У них двое раненых. Четвёртая тоже закрепилась. На левом фланге ещё дерутся.
Морозов кивнул, не отрывая бинокля.
— Штабу передай: сектор держим. Движения пока нет.
Вскоре стало понятно, что отряд всё-таки успел. Почти все господствующие вершины по флангам Кареры заняли до темноты. С боем, но заняли, почти не понеся потерь, если не считать двоих легкораненых.
Когда окончательно стемнело, горы ожили вспышками. Там, где днём были серые склоны, теперь мигали короткие огоньки очередей, ночное небо чертили трассеры. Иногда над ущельем поднимались осветительные ракеты, зависали белым мертвенным светом, и тогда на секунды становились видны гребни, каменные стенки, фигуры бойцов группы, застывших в укрытиях.
Мы на своём хребте почти не стреляли. Морозов берег боекомплект и не давал палить по теням.
— Увидел цель — докладывай. Не увидел — лежи и молчи.
Равиль лежал возле трофейного ДШК, поглаживая его рукоятки.
— Товарищ старший лейтенант, ну дайте хоть разок пальнуть, а? Такая вещь пропадает.
— Ещё настреляешься.
— Обещаете?
— Не сомневайся.
Он не ошибся. Ночь на нашей новой позиции прошла относительно спокойно, хотя никто почти и не спал. И вроде можно вздремнуть, и очередь дежурить не твоя, но сон был не сном, а провалами по десять минут. Лежишь за камнями, чувствуешь, как холод забирается под тельняшку, закрываешь глаза — и тут же кто-то шипит: «Внимание вправо». Поднимаешь голову, вглядываешься в темноту, ничего не видишь, снова ложишься.
К утру пришла новость, от которой даже Морозов несколько секунд молчал. Джелалабадский отряд ночью вышел в тыл Карере.
Пока духи смотрели на нас, пока тянули людей к занятым высотам и пытались понять, откуда ждать главного удара, джелалабадцы скрытно прошли своим маршрутом и ударили сзади. Тихо у них тоже не получилось, но внезапность сработала. К рассвету укрепрайон взяли почти полностью. Лобанов передал это шёпотом, будто боялся спугнуть удачу:
— Карера наша. Основные склады захвачены. Пещеры чистят. Сопротивление отдельными очагами.
Равиль приподнял голову:
— Всё? То есть мы тут зря героически мёрзли?
Быков даже не посмотрел на него.
— Не зря. Если бы духи не были бы заняты нами всю ночь, нихрена бы не получилось.
Но радость быстро кончилась. Почти сразу выяснилось другое: часть наших групп, преследуя отходящих духов и занимая гребни, вышла дальше, чем планировалось. А дальше уже была пакистанская сторона. На карте это выглядело просто — линия, цифры, отметки. На земле никакой линии не было. Те же камни, те же тропы, те же седловины.