На этот раз все встретили вертолеты без суеты. Посты остались на местах, стволы смотрели по склонам. Ми-8 сел метрах в пятидесяти от нашего подбитого, подняв облако холодной пыли. Из него высыпали техники, двое бойцов прикрытия и офицер в замызганном бушлате. Техники сразу потащили к Егорычу ящик с запчастями, длинный свёрток и инструмент. Егорыч встретил их нервно и недовольно. Даже с моей позицчии было слышно как он ругался.
— Вы ещё к обеду бы прилетели! — орал он, хватая ящик. — Тут, между прочим, не парк культуры!
— Сам машину сломал в этой жопе, так что не звизди ради бога! — огрызнулся один из техников.
— Это мне духи сломали, умник!
— Вот на духов и ори!
Они ругались, но работали быстро. Через минуту вокруг хвостовой балки уже лежали инструменты, снятая панель, грязные тряпки и какие-то железки. Один техник залез почти по пояс в открытый люк, второй подсвечивал фонарём. Егорыч стоял рядом и давал ценные указания. Через несколько минут он достал техников так, что его пару раз просто послали матом, а потом и вовсе отодвинули плечом.
Я сидел за своим камнем и смотрел на это как через мутное стекло. От усталости всё казалось немного нереальным. Люди ходят, ругаются, чинят вертолёт, «Крокодилы» кружат сверху, а я сижу среди камней с перебинтованной грудью и думаю только о том, как бы вдохнуть так, чтобы не хотелось материться.
Равиль присел рядом.
— Держишься?
— Держусь.
— По лицу не видно. — Он вздохнул — Ладно скоро уже нас увезут отсюда. У тебя какой размер ноги?
— Сорок третий — Ответил я удивленно — А что?
Он усмехнулся, ничего не ответил, просто вдруг поднялся и отошёл к мешку, что вчера притащили бойцы из-за гребня и который всю ночь лежал у подбитого вертолета. Через минуту он вернулся ко мне с каким-то узлом.
— На, — сказал он и бросил его мне на колени. — Вроде твой размер.
Я машинально развернул. Сверху лежала разгрузка — выцветшая, но крепкая, с кучей подсумков под магазины и гранаты. Под ней — пара серых кроссовок «Адидас». Не новых. Совсем не новых. Подошва уже потертая, шнурки разные, на одном носке даже засохшее бурое пятно, которое я предпочёл не разглядывать. Я поднял глаза.
— Это что?
— Подарок от коллектива, — невозмутимо сказал Равиль. — Твоя доля трофеев.
— Очень щедро, — сказал я, кривясь и двумя пальцами поднимая кроссовок. — Особенно обувь. Прямо мечта.
Равиль усмехнулся.
— Не морщись. Да, снято с духов. И разгрузка, и тапки. Отстираешь на базе.
— Спасибо, успокоил.
— В Асадобаде, Серёга, тебе нормальную обувь никто не выдаст и на базаре её не купить. Здесь не Кабул. На складе только сапоги, ботинки, кирза одна, да и то вечно не по размеру. Про выход в город я тебе тоже уже говорил. А в горы в сапогах или ботинках лазить летом — это проклясть всё на свете уже через час.