Доктор аккуратно размотал повязку. На груди расползался огромный синяк, тёмный, с фиолетовыми краями. В месте удара кожа вздулась и болела так, что я едва не лягнул медика коленом, когда он нажал пальцами.
— Тихо бля! Не дергайся. Дыши.
— Не могу.
— Можешь. Просто не хочешь.
— Очень смешно, товарищ капитан.
— Я тебе что, клоун тебя тут веселит⁈ Закрой рот и дыши глубже.
Я вдохнул и тут же зашипел.
— Так. Понятно. Перелома, похоже, нет. Очень сильный ушиб грудной клетки.
Он ещё раз внимательно осмотрел огромный кровоподтёк, расползшийся от грудины к боку.
— Голова кружится? Сознание не терял?
— Нет
— Тошнит?
— Только когда в столовой перловку дают. — Пошутил я, но взглянув в лицо капитана тут же поправился — Никак нет, товарищ капитан.
— Ты блядь дошутишься у меня. Учти, у меня тут и легкораненые полы драют. Усёк? Хорошо. В ушах звенит?
— Не понятно. — Честно ответил я — После всей этой стрельбы и взрывов, да ещё после вертолета, я толком не понял.
— Ясно — Вздохнул капитан. И повернулся к санинструктору в застиранном белом халате, что стоял с ним рядом. — Синицын, записывай. Младший сержант Серёгин. Заброневая травма грудной клетки, ушиб мягких тканей, контузия легких легкой степени. Травма получена при выполнении боевого задания. В ходе боестолкновения получил попадание в бронежилет из стрелкового оружия. Первую помощь: перевязку и промедол получил на месте от санинструктора роты Ивлева. Температуру, давление. Потом карточку первичного учёта оформи.
Я тактично промолчал, что промедол мне никто не колол. Зачем ещё раз подставлять санинструктора? С этим очкастым доктором похоже шутки плохи и у меня почему-то отношения с ним сразу не сложились. Равиль вот, например, с ним и пошутил, и сейчас весь грязный посреди стерильной перевязочной стоит, и хоть бы хны. Хоть слово бы ему сказал, а меня он уже пару раз одернул.
Солдат сел за стол, раскрыл толстый журнал учёта больных и начал скрипеть ручкой. А капитан уже доставал ампулы.
— Так… Записывай дальше. Сейчас вкатишь ему анальгин с димедролом внутримышечно. Два дня полный покой. Будешь колоть ему сульфокамфокаин и витамины. Мукалтин давай. На третий день горчичники начнем. Так… Пенициллин пять дней. Бромгексин. Обильное теплое питьё. Не курить. Ну всё вроде. Оформляй и в палату его. Перевязку сделать не забудь, и сегодня и завтра холод на грудь. — Капитан отвернулся от санинструктора и наконец-то обратил внимание на Равиля — Так, Айбатов, а ты чего тут делаешь? Тоже ранен? Нет? Тогда вали отсюда!
Капитан и Равиль вышли из перевязочной, а мне вкатили несколько уколов, дали горсть таблеток и уложили в палату на железную койку с продавленным матрасом. Койка показалась царским ложем.