Первыми ушли сапёры. Пандюк двигался медленно, почти бесшумно, щуп держал низко, как продолжение руки. Я уже знал, что миноискатель в этих горах, на дальние выходы саперы почти никогда не брали. Батареи быстро садились, сам он был тяжёлым, а используемые духами мины итальянского производства были пластиковыми и миноискатель их просто «не видел».
За саперами скользнули Бойко и Чернов. Потом Быков. Дальше группа потянулась тонкой тёмной ниткой. Я шёл ближе к середине, рядом с Лобановым. ПКМ висел на груди. РД тянул плечи назад. В темноте каждый шаг приходилось ставить осторожно, нащупывая подошвой камень, прежде чем перенести вес.
Сразу стало понятно: днём смотреть маршрут в бинокль и идти по нему ночью — это две разные науки. Там, сверху, всё казалось понятным. Вот складка. Вот ребро. Вот тёмная полоса кустарника. А сейчас перед глазами была только спина, идущего впереди, чёрные камни под ногами и небо, в котором звёзды висели так низко, будто их можно было задеть рукой.
Никто не разговаривал. Только иногда впереди подавали знак остановится, и вся цепочка замирала. Передний остановился — остановились все.
Спуск шёл по той самой тёмной складке, которую я днём едва разглядел. Ночью она стала похожа на чёрный провал. С одной стороны склон уходил вниз, с другой торчали каменные зубья. Сапёры впереди проверяли каждый подозрительный участок, и от этого движение получалось рваным: пять шагов — стоп, ещё десять — снова стоп.
Я быстро вспотел под бушлатом, хотя воздух был холодный. Пот стекал по спине, потом его тут же выстуживало ветром. Пальцы на рукоятке пулемёта деревенели. Дышать приходилось через нос, коротко, чтобы не пыхтеть как паровоз.
Где-то впереди Морозов поднял руку. Сигнал дошёл до нас через цепочку. Все присели. Я опустился за камень, поставил ПКМ на колени и поднял голову. Внизу, далеко под нами, темнела долина. Где-то там были кишлаки. Их почти не видно, только в одном месте на секунду мелькнул крошечный огонёк и тут же пропал. Может, кто-то вышел из дома с лампой. Может, дверь открыли. А может, мне показалось. Через минуту цепочка снова пошла.
Спуск оказался хуже подъёма. На подъёме ты хотя видишь за что цепляться, куда идти. А на спуске гора всё время пытается скинуть тебя вниз. Камень уходит из-под ноги, сыпуха шуршит, РД толкает в спину, и каждый раз кажется, что сейчас поедешь вместе со всем своим хозяйством до самой Маравары.
К контрольной точке перед каменным коридором добрались, как мне показалось, через вечность. На самом деле, наверное, прошёл всего час или чуть больше, но время снова растянулось. Мы остановились в небольшой чёрной ложбине, закрытой с трёх сторон камнями. Сапёры ушли вперёд.