Прекрасно. Только сумасшедшего шейма им еще не хватало.

Лоуренс пригладил пятерней волосы, отдал четкий приказ негромко:

— Отыщите и вызовите самого сильного шамана Лондона. Сейчас же!!!

За секунду кабинет следователя опустел, все ринулись выполнять приказ.

Спустя полчаса Лоуренсу притащили несколько анкет по запросу. Мгновенно занялся их разбором. Внимание Фабиана застопорилось на одной из анкет. Перечитав содержимое несколько раз, он поднял шокированный взгляд на Барнса и еще тройку подчиненных, перевернул к ним лицом анкету, выдохнув:

— Это шутка?

— Никак нет, сэр.

— Твою мать. Так, Барнс. Едем по адресу вот этого шейма, — кинул в подчиненного другую анкету алий, но и ту самую прихватил. — Затем в судейскую коллегию и на Эверейское кладбище.

~*~*~*~

Настя

Ну, что сказать. По поводу девушек я ошиблась. В туалете они оказались совершенно одни и занимались предназначенным для этого помещения делом, еще и повозмущались моим к ним недоверием, за что получили справедливый словесный шлепок по мягкому месту. Пристыжено пообещали больше ни с кем не флиртовать и вообще даже взглядом не косить на посторонних мужиков.

Мы втроем выбрались наружу, где во всю уже начинался аукцион. Босс нашелся рядом с матушкой близ сцены. Заметив начальника, девушки переглянулись и ринулись в его сторону, облепив с двух сторон. О, жаль, они не видели, каким взглядом их одарила миссис Кан, наверняка бы собственноручно удавились или отведали яду, так сказать, избавив уважаемую леди от подобных хлопот.

Приблизившись к «своим» со спины, там и осталась, скромненько простояв весь длящийся полтора часа аукцион, хоть Ванда и пыталась знаками перетащить меня к себе ближе. Ну, а что до самого аукциона, дело скучное, но миленькое. Лотами представлялись поначалу детские рисунки сиротских домов Англии, какие, надо сказать, к моему изумлению и изумлению всех окружающих, в том числе моих подопечных, почти все скупил мистер Кан – внушительная сумма пополнила благотворительный счет. Затем поделки детей с ограниченными возможностями, тут уже Ванда постаралась, в завершение выставили старинные предметы искусства, тут уже все это дело другие хватали без разбора, и то немудрено.

Заканчивался аукцион подлинной картиной Клода Моне «Здание Парламента в Лондоне, 1904 года». Вот за нее дрались до последнего вздоха, и сумма была такой неприличной, что на нее можно было безбедно жить лет так двести. Очень понимала жадные огни в глазах моих вампирш, вот правда. После аукциона двадцать минут был перерыв, в который я в компании с Вандой и подопечными поднялась на дамский этаж, отдохнуть, так сказать, по истечении грянула музыка, уже на изрядном веселе гости ринулись танцевать; музыка перемежалась: одна песня – танцуют все, вторая – медленная для пар.