Это что… Это что это такое сейчас было?! Дергаюсь в попытке вырваться, сбросить путы, но Кан на опыте, так просто не развяжешься. Без его помощи и желания не развяжешься. Он поглядывает на меня довольно, словно наевшийся дармовой сметаны котяра.

— Давно хотел это сделать, — делится бархатным тоном, насквозь пропитанным пороком, от которого сводит голодной мукой живот и подгибаются на ногах пальчики. Кан замирает и усмехается, будто заметив, что мне-то, в общем-то, нравится, нравится быть в его власти. Черт! Да я втихую мечтала об этом… Хоть в том и стыдно себе признаваться.

Мычу, чтобы он вытащил из моего рта эту дурацкую штуку, и вот он же понимает, только не делает ничего, любуется моим видом и положением, мать его. Чертов садист! ХРУСТЬ. Со злости раскусываю шарик и выплевываю пластиковые ошметки на ковер.

Кан хмурится, говорит строго:

— Не следовало этого делать, ты могла пораниться.

— Да что вы? Что вы! — язвлю, убийственно глядя на своего личного монстра. — Не следовало меня связывать против моей воли! Вот что в самом деле не следовало!

Щелчок пальцами; напротив меня материализуется в всполохах сизого огня мягкое кресло, на которое небрежно садится босс, наклоняется к моему лицу:

— Тебе же понравилось, верно? — тихий завораживающий шепот.

Кан едва успел отстраниться до того, как мои челюсти сомкнулись бы на его лице. Клац.

— Опасная девочка.

Злобненько оскаливаюсь:

— Кстати, ты в курсе, что магичить запрещено законом? Захотелось отъехать в комфортную запретную башню до конца своих дней, а, мистер дьявол?

Исайя усмехается, ничуть не устрашившись:

— Кто-то был плохой ученицей. Запрещено проявлять магию перед примитивными, Настя. Здесь таких нет. Тем более, в своем доме алий может творить что душе угодно если: а) дом покрыт снаружи антимагической сетью, не пропускающей магические эманации в воздух; и б) у алия на то есть заверенная советом иных и нотариальной контрой лицензия.

Кисло скривилась: судя по довольной роже, у Кана эти все блага есть. Гад продуманный.

— Ясно. И? Для чего вы заманили меня в ловушку? Вы ведь специально подкинули ту простыню, чтобы я на нее натолкнулась, верно?

— Неверно. Честно говоря, я про нее просто забыл.

— Не верю!

— Твое право, но веришь ты или нет, факт моей забывчивости не изменится. И ни о каких ловушках я даже не думал.

Подергалась в «сетях», замечая иронично:

— А так и не скажешь. Тогда зачем это все?

Кан помрачнел:

— Как раз-таки затем, чтобы обсудить с тобой произошедшее между нами, поговорить о тех самых снах.

Глаза изумленно полезли на лоб.