— Всё, всё, моя хорошая. Хватит, — на лоб опускается прохладная ладонь, прохладная от приличной потери крови. — Поспи.

Воображаемый щелчок пальцев в моей голове — и меня попросту вырубает.

~*~*~*~

Исайя

Аккуратно уложив обмякшее женское тело, флегматично оглядел «поле боя». Постель раскурочена и пропитана кровью, разорванный в хлам надколенник печет и ноет, однако он довольно-таки быстро восстанавливается, по крайней мере в приличной расщелине уже не видна кость, нормально.

Потерев переносицу, улегся на здоровый бок рядом с Настей, погладил по нежной щеке с тихим смешком:

— Моя воинственная, опасная девочка.

Мы оба сегодня знатно повеселились, зато выяснили отношения, и Настя наконец выпустила пар, сорвала сковывающие ее изнутри цепи, ей то было необходимо.

…С первого этажа раздался звонок телефона, который оставил в пиджаке. За секунду оказавшись в холле, не глядя принял вызов.

— Да.

— Мистер Кан?

— Слушаю. Кто говорит? — на экране незнакомый номер

— Фабиан Лоуренс. Убойный отдел. Мистер Кан, нам необходимо переговорить.

— По поводу?

— Если вы не против, то давайте при встрече.

— Хорошо. Завтра после полудня на Сомсет Гарден. Устроит?

— Да, отлично. Благодарю, мистер Кан. Скиньте на этот номер точный адрес. Доброй ночи.

Хмурясь, опустил руку с телефоном. Не нужно быть пифией, чтобы понять, о чем следак будет говорить. Поднимаясь обратно в спальню, связался со своим адвокатом.

— Будь готовым, Габриэл, вполне возможно, в ближайшие дни будет жарко.

— Конечно, сэр. Мы всегда наготове. Займусь сбором данных.

Положив гаджет на тумбочку, прилег с Настей, подтянул девушку к себе под бок, утыкаясь носом в мягкие волосы и вдыхая запах шампуня, кожи и пепельной крови, погружаясь в дрему.

~*~*~*~

Настя

Нежный чувственный поцелуй скручивает вены не хуже бокала первоклассной крови. Царапаю жесткую губу клыком, вторгаюсь языком в его рот; мужские пальцы впиваются в бедра, прижимают к промежности, давая ощутить, насколько он напряжен, как сильно желает меня, как глубоко хочет во мне оказаться. С тихим стоном сама подаюсь бедрами, насаживаясь на скрытую боксерами бархатную плоть, когтистая рука тянется к ткани в желании высвободить упругую твердость, но неожиданно он перехватывает меня за запястье и заводит руку мне за голову.

Непонимающе распахиваю глаза, щурюсь, заглядывая в его черные, без зрачка, с тлеющими в глубине бездны сизыми огоньками.

— Что?.. Почему, Исайя?

— Нет, Настя. Здесь мы больше не станем заниматься любовью, — он отстраняется, забирая с собой такое необходимое тепло, и садится. Невольно кошусь на его ногу в разорванной в хлам штанине: рана чуть повыше колена уже почти зажила и покрылась розовой внушительной корочкой.