Гад! Ну, какой же он все-таки продуманный гад. Убью! Вот точно, убью! Сначала задушу в объятиях, а потом откушу голову. И вместе с тем, с губ срывается облеченный выдох; на лице Ванды – озадаченное выражение.

— Ты в порядке, дитя?

— Пф. Ну, а вы как думаете? — язвительно шиплю. — Я не просто в порядке, я в полном восторге от всего происходящего. К слову, если уж у нас складывается такой душевный разговор, не поделитесь мотивом своих поступков? Зачем было нужно столько убийств? И какая роль в вашем плане отведена мне?

— Хитрюга, — с ласковой усмешкой на русском тянет полудьяволица и вдруг хватает за руку повыше локтя, резко дергает на себя, заставляя меня принять сидячее положение: — Садись, мне нужно проверить твое состояние, точнее, на твое состояние мне, конечно, плевать, а вот жизнедеятельность моего внука очень важна.

— Вы так уверены, что родится мальчик? — хмыкаю, раздосадованная ужасающей честностью женщины, шансы выжить существенно снижаются, но пока я совсем не понимаю, что алийка задумала, ребенку она вредить точно не собирается. — Что вы делаете? — ахаю, поскольку сумасшедшая неуловимо быстро достала из кармана сверкнувший в полусвете предмет и стремительно наделала мне его на средний палец.

— Ну, вот, прекрасно, — довольно скалится женщина. — Дорогая, мне совершенно без разницы, какого пола будет мой внук, девочка даже лучше, от мальчиков столько проблем, тебе и не снилось. Впрочем, тебя будущее ребенка не должно волновать.

Поднесла к лицу руку, разглядывая перстень. На вид пусть и не обычное, но и не особо примечательное украшение с крупным чистейшим сапфиром, какое явно стоит бешеных денег. А, нет, не простое. Внезапно камень подозрительно вспыхивает внутри желто-алой спиралью, нарушая гармоничность сапфира.

— Что это такое? — тяну мрачно. — И почему это будущее моего ребенка не должно меня волновать?

…До этого молчаливо стоявшая за камерой девчонка напоминает о себе ядовитым хмыком, выдавая весь план на нашу с малышом судьбу:

— Потому что ты сдохнешь, как только он родится, и его матерью буду я, как и законной женой господина Исайи.

С интересом поворачиваюсь к говорившей, вместе с этим Ванда недовольно шипит:

— Я разрешала тебе говорить?!

В совсем молоденькой, тушующейся под взглядом своей наставницы девчонке от силы лет двадцати двух угадываю ту самую преследовательницу, которую частенько видела в разных местах наблюдающей за мной неподалеку. Вот оно, значит, что. А запах ее я не узнала, поскольку мы сталкивались на улице среди множества других перекрывающих ароматов существ. Как интересно получается.