Меня осторожно сжимают в объятиях, запечатлевая на животике цепочку поцелуев, и дьявол поднимается с колен, медленно принимая человеческую форму, и вот напротив меня уже вполне нормальный Исайя, только зрачка по-прежнему не видно и боль никуда не ушла.

— Мы с тобой обязательно все обсудим. Обещаю, у тебя будет выбор…

— Какой такой выбор?!

— Разорвать со мной общение, если ты решишь не давать мне никаких шансов и прервать всякое общение, я клянусь не преследовать тебя, если решишь не давать жизнь этому ребенку, я… — слова даются алию с трудом, от того сердце сильнее сжимает в тисках. — Я приму твой выбор. Если решишь оставить, попрошу лишь об одном: видеться с этим ребенком, хоть иногда. Я приму все, что ты решишь, любой твой выбор как свой, нежная моя.

— С ума сошел?!!

Дьявол недоуменно моргает.

— Я тебе сейчас по голове настучу, — сообщаю хмуро, поглаживая бережно животик. — Никаких прерываний беременностей! И вообще никаких прерываний. Я же не истеричка и не тупая, чтобы не понять тебя и не влезть в твою шкуру. Поверь, если бы я помнила те сны и осознавала их, как ты, то тоже не притащилась бы к тебе с простыней и криком: «До-о-оро-о-о-гой, у нас малюсенькая проблемка! Я тут тебя немножко того». Это даже по-дурацки звучит и выглядит тоже. Тем более поверить в то, что такое вообще может быть, реально трудно. Я до сих пор не верю, несмотря на очевидные доказательства. А что до остального — это ты прав, обязательно поговорим! Я помню, где лежат твои девайсы.

С каждым моим словом мужчина заметно расслаблялся, а на губах появлялась бледная улыбка.

— Ты удивительная, — заключил он меня в очередные объятия, с удовольствием уткнулась носом в мужское предплечье. — Самая мудрая женщина на всем свете.

— Это точно. Цени.

— Всегда. Как ты себя чувствуешь? Мама… Ванда тебе не навредила?

— Нет, она спит и видит, чтобы я родила, а потом она бы отобрала у меня ребенка, а меня того, концы в воду. Вот кольцо нацепила, чтобы с помощью магии влиять на нашего малыша.

От проступившей на лице дьявола угрожающей гримасы мне стало страшно. Однозначно Ванде не поздоровится.

— Покажи, — Кан внимательно рассмотрел перстень и сказал горько: — Так вот что за три сапфира она приобрела, по одному на каждый триместр. Снимем, как только все закончится. Как раз у Лоуренса есть знакомый шаман.

— На шаманов у меня теперь триггер.

— Он подконтрольный, не волнуйся. Мы скоро встретимся, Настя. Мы уже близко, слышишь? Этим вечером мы будем дома, я обещаю.

— Верю, — нежный невинный поцелуй отдает спазмом в низ живота. — Верю тебе, мой бывший дьявольский босс.