— Это что?

— По простому, кровоотсос, — с хмыком пояснили.

С сомнением покосившись на чудное-диво, не слишком тщательно взвесила все в голове. Желание развернуться и уйти было сильным, все-таки предложение Кана вызывало во мне бурный инстинктивный протест, но с другой стороны, когда еще я смогу прокатиться на крыльях самого дьявола? Думается мне, никогда. Они-то на своих крыльях абы кого тоже не возят. Так что, мы вроде как будем квиты.

С душераздирающим вздохом дернула рукав, открывая левое запястье, и сунула под нос мужчине, язвительно процедив:

— Пейте на здоровье. Заряжайтесь.

Мать его.

Мою конечность осторожно перехватили, Кан едва заметно подал кому-то знак за спиной, сзади зашуршали, четкий слух уловил возвращение настройщиков, которые тут же принялись за работу.

— Будет немного больно, — шепнули розовые упругие губы.

— Знаю, — буркнула. Правда, знала. Будет в самом деле больно, и не немного, а очень! — Давайте.

Горячие губы нежно мазнули по коже, лизнул выпуклую венку кончик языка; от неожиданности меня коротнуло разрядом и покачнуло, кинуло в томительный жар. За своими ощущениями я даже не заметила изменения Кана, его переброс в ипостась, только почувствовала, как острые зубы впились в запястье, пронизывая плоть. Захрипев от болезненной вспышки, прошившей все тело, схватилась пальцами за широкое мужское плечо, неосознанно впиваясь в него когтями, перед глазами пронеслись хаотичным веером четкие картинки недавнего прошлого Кана, а именно, того самого извращенного, запретного, и ведь не зажмуриться даже, не поможет!

Звон металлических цепей. Глухой щелчок застегнувшегося на чокере замочка, мужские пальцы скользнули вдоль обнаженной женской спины; поддернули анальную пробку с хвостиком, торчащую между двух половинок. Женщина тихонько выдохнула, расслабляя живот, и дернулась, не от короткого звонкого хлопка по сочной ягодице, от равнодушно-лаконичного приказа:

— Ползи.

Судорожный женский вздох; она, точно покорная хозяину собачка, ползет на коленях по теплой плитке, умудряясь при этом эротично изгибаться, стараясь радовать глаз своего господина. Начищенные до блеска ботинки шествуют следом, Кан придерживает поводок, не давая «собачке» ползти слишком резво. Женщина достигает приоткрытой двери из темного дерева и садится на попу, выпускает язык, дыша по-животному, и радостно взвизгивает, когда ее хозяин наклоняется и треплет ладонью по голове, украшенной ободком с меховыми ушками.

— Умница.

В помещение «собачка» с молчаливого знака хозяина врывается первой; обнюхивает широкую кровать, застеленную черным покрывалом, катается спиной по коврику, затем с тоненьким визгом мчится к корзинке с собачьими игрушками, губами прихватывает косточку и несет внимательно наблюдающему за ней господину, выплевывая у его ног.