Дверь в кабинет приоткрылась, показав любопытное личико Марии, младшей княжны.

— Как раз вовремя, — оживился Николай. — Мария проводит Вас для беседы с мамой. Мы с Кузьмой тоже присоединимся, но через пару минут.

Подождав, пока мама с Сашей и Алёной уйдут, Николай пригласил меня к окну рядом с его рабочим столом. Из окна открывался вид на сад и дорогу, огибающую дворцовый комплекс.

— Ты знаешь о наследстве моего дяди Александра Николаевича?

— Воронцова? Да, все уши мне этим наследством прожужжали. Вот люди, до чужого добра жадные. Я их скоро бить буду, так они меня утомили.

— Мне кажется, мы друг друга хорошо узнали. Я в том смысле говорю, что… Уверен я, что ты за это наследство бороться не желаешь. Для тебя это не огромное состояние, а море головной боли и противостояния с князьями да боярами.

— Точно так, — я даже рассмеялся. — Как любит повторять Мгуапе: «Деньги у меня есть».

— А брат твой, Александр, он за это наследство драться будет?

— Нет. Мы с ним говорили на эту тему. У него даже какой-то план был, чтобы соскочить, но только черновой. Ведь ни он, ни я не знаем, что там в завещании великого князя было.

— Всех подробностей я раскрыть не могу, — он задумался. — Мой дядя завещал роду Романовых своё личное имущество. Мальчику, что родится у любой из княжон или моему сыну. Мне он по определённым причинам отдать всё не мог. При этом то, чем владели семьи в роду Воронцовых, останется у них. Этого много, даже очень, но они хотят всю империю поделить и порезать на кусочки.

— Если имущество личное, то он в своём праве, — сказал я. — А как же супруга?

— Александр Николаевич владел десятком городских особняков, несколькими загородными усадьбами и малыми дворцами. Земельными участками, в том числе парой крупных сельскохозяйственных наделов. Промышленные предприятия или доля в оных, акции, долговые расписки. Личные счета в банках на этом фоне крайне скромные. А вот фамильные драгоценности, часть из которых хранится здесь, в Кремлёвском, оцениваются в огромное состояние. Многие главы семей рода Воронцовых жили и работали на заводах, формально принадлежащих ему. Получали огромную прибыль. А новый хозяин обязательно захочет, чтобы прибыль шла ему, а не чужим семьям. Империя моего дяди просто огромна. Если исключить Разумовского, то и сравнить особо не с чем. Да, я забыл упомянуть про недвижимость и бизнес за рубежом. Его завещание — это не десять или двадцать страниц, это настоящий архив. Я впечатлился, когда читал.

Помолчали. Я всё ещё не понимал, почему Воронцов составил завещание таким странным образом? Мог ведь всё отдать племяннику, брату, в конце концов.