— Ладно, — кивнул Доктор, — а дальше что?

— Отполз в кусты, потом выбрался из сада и в каком-то старом сарае затаился… Ну, а как рассвело, вышел и смешался с толпой… Ну, и сюда пока дорогу нашел — города-то я толком и не знаю. Чего я там бы в темноте увидел.

Во время всего моего рассказа Вебер не сводил с меня пристального взгляда. Я старался говорить спокойно, но нервишки были взвинчены. Но это нормально, так-то пережил очередное смертельное приключение.

— Доктор, — наконец произнёс Вебер повернувшись к уголовнику. — Накорми этого бедолагу, и выпить налей. Можешь расслабиться, Пушкарь, ты всё правильно сделал! Всё могло быть гораздо хуже. — И немец вышел из избы.

Айболит тут же засуетился, доставая из печи чугунок с чем-то горячим и пахнущим. На стол полетели краюха чёрного хлеба, миска с варёной картошкой, щедро присыпанной укропом, и графин с прозрачной жидкостью.

— Жри, фраерок, не стесняйся, — хмыкнул Доктор, пододвигая ко мне миску. — Хозяйка с утра на всех наготовила. Мы недавно похавали, так что в одинокого налетай… Хотя, самогонки я с тобой, пожалуй, намахну… Профессор, ты с нами?

— Нет, пейте сами — мне еще печати рисовать… — Мотнул головой диверсант. — И ты, Айболит, сильно не нажирайся — мне твоя помощь понадобится.

Я и не думал стесняться — желудок за последние сутки напоминал о себе такими руладами, что, казалось, он сейчас сам себя переварит. Хлеб был чуть зачерствевшим и горьковатым, но картошка с укропом пошла «на ура».

Самогон же оказался на редкость дрянным, но уголовник пил его с удовольствием, даже причмокнул губами. Профессор, до этого молча сидевший у стены, поднялся.

— Хватит бухать, Айболит, — бросил он коротко, — пойдём уже.

Доктор кивнул, вытирая руки о штанину, и они синхронно направились к люку в подпол. Крышка скрипнула, и оба скрылись внизу, оставив меня наедине с едой и выпивкой. Пить я больше не стал, а вот на еду навалился как следует. Наевшись, я вышел во двор.

Вебера я нашел у стены того же сарая, в которую он методично вгонял метательный нож. Вебер, услышав мои шаги, отвлёкся.

— Чего тебе, Пушкарь? — произнёс он, отирая рукавом пот со лба. — По лицу вижу, что хочешь спросить, но не решаешься. Давай, говори, чего беспокоит?

Мы опять уселись на лавку и закурили.

— Да так… — пожал я плечами. — Мысли разные в голову лезут… — Я затянулся цигаркой, выпуская дым тонкой струйкой. Потом, решив, что терять нечего, посмотрел ему прямо в глаза. — Максим Константинович, — произнёс я, — а почему вы меня с собой ночью взяли? Почему не Айболита, и не Профессора? Они же ваши люди, проверенные… А я — так, случайный пассажир, как Доктор говорит.