– Нет, нормально.

– Тогда в семь.

Лодочник кивнул и завел мотор. Лодка понеслась, приподняв нос и весело тарахтя. Полы ветровки захлопали на ветру, и Милена, как ни старалась сохранить серьезность, засмеялась. Невозможно было не смеяться, когда такой простор вокруг. Федор усмехнулся и снял капюшон толстовки, чтобы щеками ловить брызги.

Ежиный остров встретил их торжественной красотой. Березы и сосны устремлялись ввысь, а поляна, на которой они прошлым летом сидели вокруг костра, показалась Милене огромной. Некошеная трава покачивалась, ловя порывы ветра. Как только шум моторки отдалился, она разобрала голоса чаек. Федор тоже прислушался:

– Это на Золотом берегу.

Милене захотелось сходить туда, но она сомневалась, захочет ли Федор, и промолчала. А сама она не нашла бы дорогу. Прошлогодние тропинки совсем заросли. Милена пошла на полянку, где стояла их с Тасей палатка. Поляна тоже затянулась травой, но Милена нашла черную ветку, на которой сушила купальник и полотенце. Воспоминания накатывали как волны, теплые, с привкусом озерной воды. У той коряги они смотрели один из этюдов. Вон жимолость, с которой она сорвала ягоды в день приезда. А там, у воды, они с Федором впервые поцеловались. Нет, не стоило ей возвращаться. Здесь сокровенные воспоминания были живыми, осязаемыми. Будто переждали зиму под корой деревьев и в мышиных норах, а теперь почуяли Милену, выбрались из укрытий, смотрят на нее тоскливыми глазами, тянут тонкие пальцы.

– Мила! Иди чай пить!

Милена вздрогнула от неожиданности. Мила? Он назвал ее коротким ласковым именем. Как раньше. Оговорился? А вдруг и на него напали воспоминания прошлого лета? Она постаралась утихомирить сердце и пошла на поляну.

Федор успел развести костер, достал термос и разлил чай по жестяным, подкопченным по бокам кружкам.

– Сейчас! У меня бутеры! – Милена расстегнула рюкзак, нашарила в глубине пакет с провизией. – Ой, помялись!

– Съедобно – и ладно, – Федор вытащил из пакета бутерброд.

– А помнишь, прошлым летом ты был на правильном питании?

– Еще бы. Целый рюкзак ПП привез.

– А потом устроил пикник с оладушками, помнишь? Совсем не ПП.

Федор не ответил, и она пожалела, что спросила. Конечно, это был какой-то другой Федор, совсем не тот, что сидит сейчас рядом и хмурит брови. Тот Федор был легкий и энергичный, он был полон сюрпризов и доброты. Тот Федор не собирался в Москву. А этот, как незнакомец в черной маске из ее сна, чужой и опасный.

Милена отхлебнула чай, обожглась, ойкнула. И вдруг разозлилась! Притащил ее на Остров, а сам сидит бука букой!