Но едва семья собралась за столом, раздался писк домофона.
– Я тебе звонил-звонил, – сказал Федор. – Куда ты пропала?
Глава 12 За пределами света
МИЛЕНА и Федор шли по набережной и прислушивались к плеску воды. Пруд лежал справа от них, темный, непонятный. Только желтые дорожки редких фонарей трепетали на воде. И на противоположном берегу сияли далекие огни Сортировки.
Папа не захотел отпускать Милену без ужина, который он спас, так что пришлось Федору подняться и поесть вместе с ними. Было облачно, сумерки опустились раньше обычного. И когда Милена и Федор наконец оказались на улице, совсем стемнело. Песчаная дорожка под ногами едва виднелась, Милена оступилась, Федор поддержал ее. Хотел взять за руку, но она сунула свою в карман.
– Ты чего?
– Ничего. Я слышала, что Анжела не хочет выпускать перформанс.
– Так ты приходила? А чего не зашла? Если бы она только увидела маски!
– Маски, маски, – пробормотала Милена.
После разговора с мамой она уже и не понимала, почему так разозлилась на Федора. Теперь собственное бегство казалось ей глупостью, ребячеством, но не признаваться же, что она потеряла голову от обиды.
– Испугалась, что Анжеле не понравится?
– Кто? – Милена потеряла нить рассуждения.
– Да маски же. Что с тобой?
Милена вздохнула.
– Я расстроилась, что ты не защищал перформанс! – быстро проговорила она.
– А что я, по-твоему, делал? – опешил Федор. – Ой, Мила, иногда я не понимаю тебя. Вот пришла бы и защищала как надо! Кто тут помощник режиссера?
– Прости! Мне все время кажется, что я лишняя в театре.
– Скажешь тоже!
Они дошли до конца набережной и, не сговариваясь, шагнули на бетонную плиту волнореза. Федор молчал, только дышал неестественно глубоко, будто пытался успокоиться. Милена чуть не плакала. Ей казалось, будто он ускользает от нее. Что-то неправильное, нехорошее происходило с ними. Федор подошел к краю волнореза. Еще один шаг, и рухнет в воду. Она схватила его за руку. Ладонь Федора оказалась холодной, просто ледяной.
– Кажется, вместо руки ты сегодня прихватил замороженную рыбу. – Милена поняла, что она, как и мама, хочет, чтобы любимый всегда смеялся.
– А вместо головы – тыкву, – глухо ответил Федор.
– До Хеллоуина далеко.
– Угу, что-то я сегодня плохо соображаю.
– Зачем ты сказал, что не понимаешь меня? От злости? Или правда не понимаешь?
Федор ответил не сразу. Подул ветер, и в свете фонаря водяная рябь превратилась в диковинный ковер.
– Анжела тоже какая-то странная, – наконец заговорил Федор. – Семь пятниц на неделе. То требует, чтобы мы быстрее доделали перформанс. То хочет все до лета отложить. Даже детский спектакль, который с осени репетируем. Хаос какой-то.